— Агент Бородинский. Уж извините, так полагалось. К примеру, нынешнего нового патриарха Алексия в отчетах называют агентом Дроздовым. Поскольку, когда с ним стали работать, он написал книгу о московском митрополите Филарете Дроздове. Ну а вы тогда как раз «Бородинский хлеб» сняли.
— Так что же? — рассвирепел Незримов. — Получается, по документам я и вправду агент Бородинский?
— Да, но внештатный. Настоящий агент, повторяю, должен подписи оставлять на бумагах. Так что при желании вы легко сможете доказать, что по-настоящему агентом никогда не являлись.
Хрень какая-то! Доказать, что ты не агент, легко, а при этом невозможно. А как доказывать? Выступить в печати с требованием, чтобы Люблянская опубликовала документы с подписями агента Бородинского? Она еще должна предоставить документы, доказывающие, что Незримов и Бородинский одно лицо. И ничего она не будет предоставлять, у нее никаких нет документов. А как бы то ни было, весь мир теперь знает, что Эол и Арфа — Бородинский и Лялька Пулемет, кровавые злодеи, сломавшие судьбы тысяч людей.
Кстати, и отрекшийся сын не заставил себя долго ждать, позвонил по телефону:
— Здравствуйте, Эол Федорович.
— Здравствуйте, Платон Платонович. Давненько не появлялись на горизонте.
— Скажи, это правда, что ты агент Бородинский?
— Нет, сначала ты скажи, это правда, что вы с мамой отвергли меня, когда узнали, что я агент?
— Я нет, а мама — не знаю. Возможно, что она бросила тебя, узнав всю подноготную.
— Да какую подноготную, придурок? Я просто ушел от нее к другой, как поступают миллионы мужчин на планете Земля испокон веков. И она бегала за мной, писала куда только можно, пытаясь меня вернуть.
— Это ты сейчас что угодно можешь мне впаривать, чтобы вывернуться, тебя этому хорошо в свое время обучили.
— Ну ты и фрукт, Платоша. Все же ответь, пожалуйста, ты поменял имя и отчество, когда узнал, что я агент Бородинский? Ну чего молчишь?
— Не помню.
— Пьяный был? Не увиливай, сучонок.
— Хорошо, в этом месте Люблянская допустила ошибку.
— А в остальном, стало быть, все правда?
— Думаю, да.
И Незримов в ярости бросил трубку на ни в чем не повинные рычажки. Сразу все стало ясно: сынуля вознамерился добивать папашу в надежде завладеть дачей и всем остальным. Вот только зачем он звонил? Услышать: да, я Бородинский? Придурок!
На статью Люблянской бумажным снегопадом посыпались отклики: не думали, что такое возможно! где пределы человеческой подлости? а ведь они живут среди нас! Агент Бородинский и Лялька Пулемет как постыдное типичное явление недавнего позорного прошлого... Если до недавнего времени теплилась надежда, что все рассосется, теперь стало ясно: отныне для Эола и Арфы все пути-дороги закрыты на много лет вперед, а то и навсегда.
Я сам, читая статьи Люблянской и отклики на них, не верил, не хотел верить, но сомневался: чем черт не шутит, может, и правда. В те времена ложь сочилась из всех углов, и даже психически нормальному человеку становилось трудно отличить правду от кривды, как в известной песне-притче Высоцкого. Я все еще злился на Незримова за тот случай с моим романом, но жалел его: если все, что пишет о нем Люблянская, клевета, каково сейчас бедному Эолушке!
Вскоре нарисовался и фигурист Богатырев, одиночное катание у мужчин. Этот не по телефону, а лично объявился на даче и первым делом:
— Папа, я ничему не верю! Скажи мне, что все это клевета!
— Конечно, клевета, Толик. Разве ты ушел к своему отцу, когда узнал о нашей тайной кагэбэшной жизни?
— Нет, конечно.
— Вот и все остальное придумано. Я могу тебе подробно рассказать о своих контактах с КГБ. Мне нечего скрывать.
Выслушав повесть про Адамантова, двадцатилетний Толик малость успокоился, но его терзали мысли, почему на приемных родителей идет такой вал клеветы, не может же быть, что просто подлые люди подло освобождаются от конкурентов, значит, что-то за этим кроется, чего Незримов не договаривает. Это Эол и Арфа поняли. И, вернувшись в свою Электросталь, фигурист Богатырев очень долго потом не появлялся.
— Про то, что он сталинист, мы с матерью знали всегда, но про то, что агент КГБ, мама узнала первая и сказала мне уже после того, как развелась с отцом. И я сразу решил, что не имею морального права носить его отчество и фамилию. — Это уже опять Платон Новак, интервью в телепрограмме «Взгляд», врет, отвечая на вопросы холеного, с детства перекормленного ведущего Александра Любимова, родившегося в Лондоне, в семье агента советской внешней разведки. — А потом, как известно, агент Бородинский с новой женой были направлены в Чехословакию, где, очевидно, готовили кровавое подавление Пражской весны. Мне, внуку чеха Иржи Новака, это особенно отвратительно. В ближайшие несколько месяцев мы с женой намерены переехать на постоянное жительство в Прагу. Меня пригласили работать в чешской авиационной промышленности.
