Епископ, как преемник Св. Апостолов, наследует в пределах своей епархии всю полноту апостольской власти в совершении таинств, в учении и пастырском руководстве вверенных ему клира и мирян, а также в управлении и суде – с добавлением слов «при содействии и сотрудничестве мирян»[1280]. Собор отверг поправки архиепископа Кирилла и епископа Серафима, устраняющие выражение «соборное содействие клира и мирян» и заменяющие его выражениями «помощь» или «сотрудничество».
Собор поддержал лишь одну поправку – И. М. Громогласова, точку зрения которого, поэтому, следует считать определяющей для понимания соборного постановления, наряду с согласительной формулой отдела. А именно, по мнению Громогласова, § 14 направлен к тому, чтобы со всею определенностью было указано и первенствующее положение епископа, как главы местной Церкви, и мысль не о равноправном участии, а о любовном содействии епископу клириков и мирян[1281].
Более того, согласившись с предложенной Громогласовым заменой выражения «преемник апостольского
Показательно, что представляющий «меньшинство» отдела А. И. Покровский возражал против этой поправки, полагая, что «епископы суть преемники благовестнического апостольского служения». Мы, добавлял Покровский, «говорим о преемстве апостольского служения, но не власти. Значение епископской власти у нас таково, что не нуждается в усилении»[1282]. Показательно и то, что с формулой Громогласова соглашался второй докладчик – от «большинства» отдела – преосвященный Серафим (Александров), готовый принять эту поправку, несмотря на то, что сам выдвигал другую формулу[1283].
Итак, Собор, отстранив формулировки архиепископа Кирилла (Смирнова) и епископа Серафима (Александрова), исключавших термин «соборность», вместе с тем поддержал формулировку И. М. Громогласова, которая подчеркивала значение епископской власти[1284]. Следует признать, что приведенное выше толкование Громогласовым значения § 14 проекта отдела (ст. 15 Определения Собора) совпадает, в целом, с основной мыслью преосвященных Кирилла и Серафима о преимущественном значении власти епископа, опирающейся на богоучрежденную власть апостолов, перед участием в управлении («соборным содействием») клира и мирян. Еще до обсуждения этого параграфа Собор, по предложению преосвященного Кирилла, восстановил в параграфах, касающихся епархиальных учреждений, слова о «непосредственном руководстве» над ними епархиального архиерея, исключенные из проекта Предсоборного совещания Предсоборным советом. Эта поправка была внесена в § 8, 9, 10 и 11 проекта отдела[1285]. Кроме того, без особых обсуждений Собор подтвердил позднее взятый из согласительной формулы § 21 проекта отдела о необходимости согласия епископа с любым решением, принятым органами епархиального управления. Собор даже усилил формулу отдела, исключив из нее слово «центральных» («центральных органов»)[1286].
Таким образом, в итоге долгого противостояния между «либералами», ратующими за уравнение в правах по управлению епархией епископа с клиром и мирянами, и «консерваторами», стоявшими за сохранение полноты власти епископа в епархии, победа осталась за последними. Вместе с тем, благодаря продолжительным дискуссиям по этому вопросу, клир и миряне были все же включены в систему епархиального управления – что, по букве действующего Устава Русской Православной Церкви, сохраняется и по сей день[1287].
Принципиальное решение в ту или иную сторону вопроса о «соотношении сил» в епархии на различных этапах предсоборной подготовки повлияло, конечно, в первую очередь на постановку органов епархиального управления – консистории (правления) и съезда (собрания), реформу которых мы теперь рассмотрим.
Предсоборный совет, в соответствии со своими радикальными принципиальными постановлениями, коренным образом изменил законопроект Предсоборного совещания в отношении постановки органов епархиального управления или, если следовать мысли совета, – органов епархиальной власти.
Соответствующие заседания III отдела Совета проходили в наиболее многочисленном составе (от 8 до 14 членов) – до того присутствовало лишь пять или шесть членов отдела. В своем пятом заседании, 12 июля, отдел сделал первый и, может быть, основной практический вывод из принятого им ранее[1288] принципиального положения. В соответствии с проектом Всероссийского съезда, во главе епархиального управления ставился епархиальный собор (глава о котором, следовательно, выносилась в начало проекта Совета)[1289].
