— П-почему я?
— О, пожалуйста, — причмокнула пасть, и снова раздавшаяся улыбка наползла на щёки. — Танцовщицы… ни одна из этих не быть достойной!
— Пожалуй, нет…
Обливаясь потом, я встала, но подвёл необдуманный шаг — запнулась о ножку стола, и упала бы на сердолик, если бы пальцы Шъяла не схватили меня за плечо. Его маститый локоть навис над десертом. Тело упёрлось в столешницу. Дыхание моё вышло из-под контроля. «Как же так!» — меня держали крепкие клешни и не думали разжиматься. Стоило уравнять положение, я с хрустом отдёрнула руку.
Я таки сделала это. Я выбежала из-за стола, но страх, саднящий нутро и всё естество гонящий прочь, не позволил вернуться, чтобы нажаловаться консулу на этого жирного увальня. Который, была уверена, продолжал небезразлично глядеть вдогонку, пока я покидала Обеденный зал, переполненная и счастьем, и злостью.
СЦЕВОЛА
— Воля Богов привела вас к Нам, — не думая, ответил магистр, кинув мимолётный взор на верхний этаж. «Делаем ли Мы все правильно, о Хаарон?» — Быть может, вы не откажетесь от вина?
— Я предпочитаю не пить в столь важный момент. — Он заметил, что Мортэ смотрит на него, не моргая. В его ушах золотые кольца, над левым веком косой шрам. — Итак, в чем заключается дело, вы расскажете?
— Да…
Сведя руки за спину, Сцевола подошел к «Опалённой».
— Но сперва… можем ли Мы рассчитывать, что об этом никто не узнает?
«Ведь если узнают, Наш план провалится, и тогда никакие свершения не спасут Амфиктионию от верной гибели!»
— Определённо, — донеслось из-за спины.
— Тогда вот каково будет Наше поручение. Отправляйтесь на Тимьяновый остров. В окружении прихвостней там живет сквернейший враг Богов, последнее дыхание Старых Традиций. Отправьте его к праотцам, и возвращайтесь, как только добьетесь своей цели. — Сцевола повернулся и бросил короткий взгляд на мечи мастера Мортэ. — Доставьте мне голову змеи.
Через минуту он поймал себя на том, что глядит в глаза наёмного убийцы из могущественнейшего клана, зная, какую цену заплатит, чтобы клинки Чёрной Розы выполнили миссию.
— Сделаете это, и Мы озолотим вас, — приобщил Сцевола, и в холле водворилась тишина. Где-то у двери на верхнем этаже за ним наблюдает авгур, и надеется, что его ученик последует клятве до конца. Данное на костях отца обещание невозможно нарушить. Если это сделать, ни одна живая душа не упокоит тебя.
Первым нарушил молчание Визэнт Мортэ.
— Три невинных за одну жизнь.
— Три? — холодея, переспросил он. — Мы думали, одна жертва.
— Души трёх за душу одного, — без эмоций повторил наёмник.
— Мы с вами служим одним Богам, мы сумеем найти…
— Такова цена моих услуг.
«Убийца не намерен торговаться», понял Сцевола, его руки оставались за спиной, чтобы Мортэ не увидел, как пальцы едва уловимо подрагивают в испуганном предвкушении.
— И торговаться, Мы видим, бессмысленно. — Его воображение уже рисовало картину убийства: рукоять ритуального клинка сливается с ладонью, лезвие пронзает три горла, поселяя на устах три крика. — Хорошо, Мы заплатим цену.
Мортэ, ничего не ответив, щёлкнул пальцами. Музыка шкатулки сорвалась и заглохла. Как магистр и ожидал, убийца был не один — в дверь по сигналу вошло ещё несколько человек. Коренастые мужчины вели исхудалых пленников, на головы которым набросили мешки, чтобы последнее, что увидели перед смертью несчастные жертвы, были глаза Гая Ульпия Сцеволы.
Ему чудилось, что сердце скукоживается, как сушёное яблоко, а колоссальное самообладание рухнет, и он не выдержит этого испытания, сорвётся и откажется, чем посрамит себя. «Может надо было стать народным трибуном, как отец и младший братец? Нет… Наша судьба у Нас под ногами. И Хаарон наблюдает… он знает, что Мы чувствуем, и знает, что Мы должны!»
В детстве он так сильно боялся крови, что даже соседские дети временами над ним посмеивались.
Когда жертв опустили на колени, Мортэ протянул ему свой кинжал. Дол блестел, как осевшая звёздная пыль — и блеск этот так безумно неуловим, что заметить его мог лишь когда-то уже уплативший кровавую цену. Левая рука магистра стиснула черенок.
Он нагнулся к первому пленнику. Сорвал мешок с его головы.
Слепой мужчина — Сцевола дал бы ему сорок зим — вертел головой из стороны в сторону. Глаза, затянутые бельмом, пытались разглядеть комнату, а челюсть, охваченная бородой, приподнималась и опускалась, тщась разомкнуть зашитые губы. Перерезать ему глотку было проще простого — сначала мужчина заныл, дёргая связанными за спиной руками. Но вскоре закатил глаза и ткнулся в пол, так и застыв в коленопреклонённой позе.
Первое мгновение Сцевола не ощущал ничего, кроме тёплой крови на щеках. Через секунду вернулось желание отказаться от цели — но он не забывал, что Хаарон стоит наверху, что Боги проверяют своего Избранного на прочность; дойдёт ли магистр оффиций до конца, довершит ли дело.
«Один позади, осталось двое…»
