— Возможно. — Сцевола подошёл к окну, выходящему на сад, и раскрыл шторы. Последнее дождевое облако уплывало на запад. — Но Мы исполняли приказ.
______________________________________________
[1] Дактиль = 1,85 (+/-) см.
МАГНУС
Однажды отец сказал ему, что Амфиктиония держится на семи вивернах: Архикратор, консул, легат, магистр оффиций, сенехаментор, верховный авгур и, как это ни странно, народный трибун. Выверенная и давно оправданная система. Испокон веков симфонию духовной и светской власти в Амфиктионии представляет династия Аквинтаров, и если Архикратора нет в столице, его волю выражает консул. За законами следит магистр оффиций, науки поручены сенехаментору, с волей богов сообщается верховный авгур, войсками руководит легат. Но ни одна из этих шести виверн не имеет власти избегнуть критики седьмой, ведомой голосом народа.
В роду Ульпиев все мужчины старшего поколения служили плебсу. Все, кроме Гая Ульпия Сцеволы. Он пошёл нехожеными путями, отпасовав предками наторенную дорогу младшему брату. Магнус с радостью и с чувством долга принял на себя это неожиданное обязательство.
Встретив его у Восточных Ворот, архиликтор[1] Руфио взялся испражняться словесным поносом из желания напомнить, за какие грехи осуждены преступники и какая кара ждёт подданного, покусившегося на правосудие:
— Вот, уважаемый, хоть вы и занимаете большой пост, но закон и вас, и ва-а-ас касается, ага!
«Угу, воры, насильники, мятежники, и жалобы от знатного работорговца как кстати оказались… Но да ладно. Что они могли украсть… рабов? А кого изнасиловать, неужто работорговца?»
Словом — и Магнус не посмел бы даже усомниться в догадке — чистейший образчик клеветы и злоупотребления обязанностями. Но архиликтор продолжал втирать что-то про государственную измену, ретиво размахивая руками, словно не отдавал отсчёт, что перед ним не его подчинённый, а между прочим сенатор. «Ох и договоришься ты у меня! Жди… найду твоего начальника!».
В свежих солнечных лучах Аргелайн просыпался, как изнеженный эфеб, натружено и копотливо. Сквозняк заглядывал в тусклые стёкла ещё видящих сны домов, брусчатый камень лобызала дождевая вода.
Бывать в Деловом квартале Магнусу случалось не единожды. По долгу службы он знал каждый уголок, где собирались плебеи; был в курсе, о чём разговаривают они в тавернах за кружкой эля. Он жил жизнью бедняков, тружеников, странников, армия которых в ясный полдень бурлила в рассыпчатых скверах под его покровительством.
Днём наиболее оживлённой частью квартала была улица Тротвилла, но утром она пустовала. Между двух продовольственных магазинов музы помогли архитекторам изваять «Привал нереиды», ставший островком аристократии в рыночной сутолоке. Её треугольный фронтон белел над архитравом, смыкая бордовую простоту черепицы.
— «Привал нереиды» напоминает дворец нереиды! — сказал Магнус.
И полуслепой согласился бы, что здание может похвастаться вкусом своего зодчего. Даже более чем. Магнус издали прикинул стоимость апартаментов, и получившаяся сумма не радовала его. Статуи женщин, берегущих рельефные перекрытия, смотрели хищно, и чем ближе всадники приближались к стабуле, тем жаднее сверкали вызорочные окна.
— Я предлагал «У старого винодела»… — сказал Ги, якобы не при делах. Его гнедой рысак тащился позади трибуна. — Не бойтесь, патрон. Это с виду он красивый. Внутри самый наипривалистый привал для эквитов.
— Иногда я завидую Гаю, — тоскливо усмехнулся Магнус.
— Почему не остановитесь на вилле брата?
— Нет, нет, нет, — запротестовал он. Эта идея не понравилась ему больше, чем «У старого винодела». — Даже если земля разверзнется и весь город будет полыхать, я не пойду к Гаю напрашиваться на ночлег.
— Почему?
— Ненавижу, когда… в общем, забудь!
«Ненавижу глупые насмешки и высокопарные поучения. Я сам проложил себе дорогу. Гай только помог в самом начале. И мои старания обеспечили мне независимость!»
— Забыть так забыть… Тогда есть еще люпанарий Румов. — Ги не сдержал хохота. — Говорят, там тоже дают комнату на ночь.
— Ещё говорят, что сыпь и волдыри обходятся недёшево!
Магнус слез с коня. Кавалерия остановилась.
— Клянусь, если я выйду нищим, кто-то сильно пожалеет.
Приятно было чувствовать под ногами землю.
— Чтоб вас разорить, это ж как стараться надо. — Не скрывая улыбки, юноша тоже покинул седло. — Глядите-ка, а вот и центурион. Какой насупившийся…
На лицо Ромула вернулась знакомая мина, не шибко довольная тем, что полчаса назад какой-то чиновник выбил из подчинения целый отряд, заставив его снимать врагов Амфиктионии с колёс.
— Полагаю, теперь вас можно оставить, да? Больше инцидентов не предвидится, благородный трибун?
Пробежала недолгая пауза.
— Да, — ответил Магнус. — Когда в следующий раз будете рубить головы, желаю вам не напороться на свой меч.
— Честью за честь, — Ромул отвесил наигранный поклон.
— Спасибо, что напомнили. Не забудьте проводить осуждённых по семьям. И поклонитесь их матерям от моего имени. Ведь вас это устроит, да?
От такой наглости у Ромула отвисла челюсть.
— Исключено, — буркнул он.
