«Надо бы поговорить с братом», подумал Магнус, «он задолжал мне покаяние палачей и отставку Руфио».
— Пошли к магистру оффиций. Ты знаешь, где его вилла?
— А чего-ж не знать… знаю. Весь город с недавних пор знает. А Ваше желание — мое желание, господин трибун.
— Вот и отлично.
На возвышении, откуда можно было обвести взором помещение, заиграли музыканты, вились переливчатым мелосом звуки скрипки, лиры и кимвала. Трибун отметил пустующий столик, где минуту назад сидели женщины, но их там уже не было.
Тит и Фабиан проводили его в комфортную комнатушку с овальным столом и загодя расставленной на нем посудой. Резной клисмос[2] отозвался скрипом, когда Магнус присел и, наслаждаясь покоем, откинулся на его спинку. Голубые незабудки отдыхали на подоконнике. Если глянуть в окно, можно было увидеть плетущийся по перекладинам виноград, а позади него стены соседнего дома.
«А здесь мило. Очень даже — для постоялого двора».
Скоро ему принесли первое блюдо. При виде поросёнка в полузастывшем соусе с веточками петрушки, нарезанным яйцом и лимоном, от голода скрутило желудок.
После поросёнка подали мидий с луком — любимейшее из блюд Магнуса сегодня отошло на второй план.
Ги не появился ни после первого, ни после второго блюда. Суета утащила мальчишку с головой. Оставалось признать, что он заслужил. Ги, как и многие в его возрасте, предпочитал увеселения. «Многие, но не брат». Магнус потягивал белое белторское, освежая в памяти образ старшего брата, каким он помнил Сцеволу три года назад.
— Что-нибудь ещё господину трибуну? — Юркий, как сурок, Тобиас возник из ниоткуда.
— Ничего, благодарю.
— Знаете, господин… — вежливым тоном начал мужик, — я уже очень давно не видел людей служивых, одни торгаши, ей богу! Если я чем-то могу послужить народному трибуну, токмо скажите.
— Ты отправил людей?
— Отправил, клянусь, — закивал он, взволнованный блеск в его взгляде вызвал у трибуна улыбку. — Как сказали. Мой сын собственноручно приведёт магистра оффиций. Он у меня прекрасно ориентируется в городе. Лучше, чем я.
— Кто ваш сын? Оба похожи, что и не отличить, — заметил Магнус.
— Нет, что Вы, господин, — просиял Тобиас, — мой родной только Фабиан, а Тит… я подобрал его… зим, наверное, одиннадцать назад. Помню, что пацан больно приглянулся моей жене, она решила его воспитать. Ну да что уж там, неплохой парнишка вышел. Вот как раб ваш, смекалистый.
«Ги наверняка бы обиделся».
— Гиацинт из Терруды не раб.
— Оу, простите, — он приложил ладонь к сердцу, — не знал, вольноотпущенник значица?
Магнус кивнул.
— А вы сами-то надолго в столице?
— На неделю. — Магнус положил вилку и отодвинул блюда. — Тобиас, ты сказал, что весь город с недавних пор знает про виллу магистра. Почему? Что, раньше это было тайной?
— Никак нет, господин трибун, да вот видите… слухи ходят!
— Слухи?..
— Да… или клевета собачья. Не, ей-богу, клевета.
Магнусу не понравилось, как он мешкает.
— Смелее, Тобиас.
— Поверьте, это не стоит внимания. — Он дёрнул плечами. — Говорят, на виллу к Сцеволе захаживают подозрительные господа. Когда ночью наши проходят мимо, слышно, как в доме шепчутся, в окнах горят огни, бледные огни, господин… вздор, правда? Клевета! Говорят, там приносят в жертву несчастных, а утром горожане находят разрубленные тела в канавах. — Его осторожный взгляд кружил по столу. Было в нём что-то от испуганной кошки. Короткая пауза. Ладонь правой руки разрезала воздух, подытоживая сказанное. — Но вы… я клянусь, не верю не единому слову. Со мной просто делятся байками. Гостиница гостиницей, а хорошую столовую грех не завести. У нас по пьяни чего только не болтают. Вот в прошлом месяце…
Такая вопиющая бессмыслица не вызывала ничего, кроме смеха. Магнус с неодобрением покачал головой. «Гай, спору нет, любит заводить странные знакомства, но чтобы расчленять людей… да и как это вообще возможно? Что, я не знаю своего брата, что ли!»
— Как ты верно сказал, это клевета. — Как лихо вырастает целая страшилка из пары бутылок. — Скорее всего и про меня небылицы рассказывают, верно?
— Про вас нет…
— Не верю. — Магнус искоса посмотрел на него.
— Да сожрёт меня ламия, если вру! — Тобиас аж привстал, безумно разочарованный, что рискнули сомневаться в его искренности.
Магнус ловко сменил тему.
— Скоро наступит сбор урожая, по этому поводу слухи ходят?
Тобиас призадумался.
— Народ собирается на ярмарку, а так… ждут, что потом. Вернётся Архикратор, может быть, понизят налоги, а почему нет? Вон, у меня сестра в Ниромисе, так говорит, мол добрый архонт попался и налоги снизили в два раза. Эх, вот у нас бы… у нас бы…
— Не могу обещать, что Сенат уменьшит налоги в этом году.
— Мы люди незначительные, нам бы только семьи прокормить да детей вырастить, ну вот ещё заведеньице держать.
— Подниму вопрос, — заверил Магнус. Ошибаются те, кто думает, будто вся обязанность трибуна заключается в раздаче обещаний.
— А расправы в Аргелайне давно начались?
— Э-м, расправы? — переспросил Тобиас.
— По въезду в город я видел прикованных к колесам.
