— Что? — с улыбкой переспросил Магнус. — Я ослышался?
— Никак нет. — Вздёрнутый кулак. Салют. Проблеск ненависти в глазах. — Будет сделано.
— Прощайте, центурион Ромул. Или, может, командир легиона Ромул? Теперь уж как лягут кости!
Об их разговоре про повышение Ромул благополучно забыл, присущая всему офицерью надменность не позволяла напоминать о допущенной слабости. Вскоре после этого он увёл коня прочь, не удосужившись даже сказать ехидное слово. Минута, две, три — и вот котерия, сопровождавшая трибуна, скрылась за поворотом, перелистнув ещё одну страницу в его жизни.
Магнус повернулся к Ги.
— Как-нибудь я расскажу тебе, когда впервые с ним познакомился… но это уже другая история. Ты лучше сбегай в «Привал» и убедись, что есть свободные места. — Пустельга тряхнула гривой, привлекая внимание. — И, да, место в конюшне конечно же. Как я мог забыть про тебя, девочка? — Он достал яблоко из поклажи и сунул оголодавшему животному. — Про своего не забудь.
— Уже бегу! — Через миг Ги испарился, оставив за собой приоткрытую дверь. Фланирующий по проспекту ветерок подхватил выходящий из гостиницы аромат винных изделий.
Пустельга устало перебирала копытами, не прекращая тихим гугуканьем просить чего-нибудь вкусного. «Потерпи немного, скоро тебя напоят и накормят, ты это заслужила». Но сообразив, что второго яблока у хозяина нет, лошадка обидчиво зафырчала и отвернулась. Её маленькие глаза вперились в пустоту.
На той стороне проспекта раздался звон молотка. Магнус представил летящие из-под обуха золотые искры, и металлурга, доводящего до идеального лоска грубый кусок железа. Спозаранку встали и игрушечных дел мастера, чтобы успеть покрыть статуэтки сусальным золотом до того, как отдадут своё детище на суд торговли. За очередью мастерских торчал купол Храма Талиона, Правосудия Четырёх.
— Готово! — Вольноотпущенник вернулся, отвлеча трибуна от бесцельного созерцания. — Нам дадут две комнаты!
Темноволосая рабыня с острым лицом и некрасиво сдвинутыми бровями пришла вместе с ним. Когда-то её фартук был свеже-синим, но на бытовых работах покрылся пятнами. Разбитые колени проглядывались в дырках натянутого на её тело, как осунувшийся мешок на недоделанную скульптуру, платья, доживающего последние дни — рабыня не имела права носить чистую одежду, чтобы не порочить двор хозяина.
Взяв за узду недопонимающую Пустельгу и скакуна Гиацинта, она потянула их к задворкам стабулы, туда, где вероятно располагались конюшни. До того, как она ушла, Магнус бросил ей пару монеток, авось порадует себя вкусным обедом.
Измаяно выдохнув, повернулся к Ги:
— Готово, говоришь?
— Да! Идёмте. Встретят, как подобает!
У входа в царство пиршеств и разносолов Ги добавил, что хозяин очень хороший человек и наслышан о судебных подвигах Магнуса в Кернизаре.
Осоловелые голоса кружили в воздухе. Рабыни лавировали, отбиваясь от настырных гостей. Рыбные супы качались в серебряных тарелках, на плоских блюдах кипели хрящи, спрыснутые соусом; пар змеился над гороховыми похлебками.
Ги позвонил в колокольчик.
— Видимо его отвлекли, он сейчас будет. — Магнус уловил его виноватый взгляд.
— Ну-ну, встретят «как подобает»?
От этих слов Ги смутился больше. Он пустился расспрашивать рабынь, добавляя голос в общую какофонию, переходил от столика к столику, будто хозяин — толстый, каким его представлял Магнус, — сидит где-то там. Из окошек кухни тем временем вырывалось скворчание и тянулся невесомый аромат.
В холле пировало много представителей среднего класса — негоцианты, триерархи рыболовецких судов. Краем взора Магнус случайно захватил двух женщин, занимающих столик в десяти шагах от него. Их лица заслоняли капюшоны. «Жрицы Ашергаты?..» Из них одна повернулась, будто нечаянно притянув его взгляд проницательно-холодными глазами, но недолго Магнус смотрел в ответ. В спину пульнул гнусавый мужской голос:
— Тобиас Мальпий, к вашим услугам!
Магнус обернулся. Если бы не торжествующая на лице Ги улыбка, он так и не понял бы, кто перед ним. Тощая, вытянутая фигура ничего общего не имела с образом заправилы — кроме усов под крючковатым носом.
— Мой юный друг уже передал вам, что нужны комнаты?
— Мы учли все Ваши пожелания. Предоставим две комнаты, господин, а пока я предлагаю перекусить… — Он махнул рукой. — Эй, Тит, Фабиан, а ну оба подь сюда! Вот молодцы. Накройте господину трибуну стол, да поживее! — После чего сложил указательный и большой пальцы в жесте, призванном убедить в неубедительном. — Обещаю, Вы выйдете отсюда бодрым и с набитым до отказу желудком. За наш счёт!
— Что-ж, это радует, — улыбнулся Магнус. — Жареного поросёнка с соусом готовите?
— А как же.
— И мидии с луком?
— Только лучшие.
— И бутылочку белторского белого. Если я чего-то ещё захочу, обязательно дам знать. — Он повернулся к Ги. — А ты… — Но тот уже флиртовал с синеглазой рабыней и ему было не до обеда. «А ты в своём репертуаре».
— Поросёнок, мидии, вино… нехило! — усмехнулся усатый, выводя на папирусе состав заказа. — Будут другие пожелания, господин трибун?
