Хлестаемый этими мыслями, он дошёл до кафизмы. Ликторы помогли ему перейти через упавшую колонну и взойти на то место, где, по словам очевидцев, находился Магнус незадолго до взрыва.
Его не трогали ужасы смертей. Он научился видеть их во тьме казематов и на лезвии топора, на кончике гвоздя и в скорёженных губах человека, вокруг шеи которого завязывают узел. С безразличным выражением он осматривал трупы мужчин, женщин и детей. Он не искал причины — только брата.
Так Сцевола бродил, словно призрак, пока ему не доложили, что Магнус находится в полном порядке. С одной стороны, глупо было сомневаться в его избранности, Боги не дадут в обиду своих любимцев, с другой — часть Сцеволы возликовала. Потом стражники принесли новость, что Магнус к тому же спас жизнь наследнице престола. Они видели, как храбрый трибун вынес её безвольное тело.
— Когда должность консула будет Нашей, Мы отблагодарим его, — ответил Сцевола. «Чтобы никто не смел сомневаться в его богоизбранности».
Он повернулся к ликторам.
— Есть сведения о том, кто это сделал?
Они рассказали ему всё, как было. Два взрыва, пожар, паника. По последним подсчётам погибло от четырёх до пяти тысяч человек. «Не так уж и много», сказал себе Сцевола. Услышав, что среди погибших значились несколько варваров и консульский референдарий Адамус Хавар, он взыграл душой и одарил ликторов полуулыбкой, как бы говоря «так должно было случиться, вы разве не знали?»
Какая жалость, что вместе с Хаваром к Богам не отправился гир Велебур. Он блуждал по дромосу с горсткой своих людей, переговариваясь с легатом Квинмарком. О чём? Сцевола бы подошёл и спросил, но видеться с неотёсанным варваром счёл ниже достоинства. Быть в курсе событий он мог и без лишнего празднословия.
В течение часа ипподром оцепили. Начались более масштабные поисковые работы, к руинам пригнали почти две трети стражников Сенаторского квартала и местный военный гарнизон. Подъёмные устройства отрывали от земли камни, плиты, обломки скамей. На землю сыпались щебень и пепел. Вскоре Сцеволе доложили, что число погибших возросло до семи тысяч. В особенности не повезло сидевшим слева от кафизмы и тем, кто на момент взрыва находился в дальних ярусах. На ту часть приходилась добрая половина мёртвых.
Причину взрыва так и не установили. Вернее, были предположения: от возгорания масла для колёс и неудачной кладки верхних ярусов до нагрева солнцем какой-нибудь опасной алхимической смеси. Сцеволе казалось, что ликторы со стражниками ведут поиски не там, где надо. Искать причину следует в основе вещей: вот, к примеру, в честь кого устраивались игрища? В честь варваров. Потому Боги и наказали людей, явившихся на это мероприятие.
Очевидцев Сцевола опросил лично. У каждого человека он замечал неподдельный ужас. Так, женщина с грудным ребенком рассказывала, как кто-то пустил слух о пожаре во внутренних помещениях. Люди начали потихоньку вставать и уходить, но большинство рассчитывало досмотреть игрища, так как сделало ставки. «Нет у Богов союзника бо`льшего, чем деньги!». Один из игроков, амхориец по имени Цоршад, заметил, что с противоположной от кафизмы стороны зрители начали шевелиться. Он не придал этому значения, а закончил свой рассказ, сетуя, что до финиша ему осталось всего пол-фрона[1].
— Всего-то, вы понимаете? — добавил житель Терруды, вырывая на себе волосы.
Следующим к Сцеволе подошёл Ллерон Марцеллас. Кто увидел бы Ллерона в данный момент, не поверил бы, что это комит развлечений: побледневший, осунувшийся, с когда-то завитой, а ныне опалённой бородкой.
— Марцеллас? — удивился Сцевола. — Зачем вы вернулись?
— Возможно я знаю, кто виновен. Или кто обладает важной для вас информацией.
Он присел на обломок. Руки его вздрагивали, и он безуспешно прятал их в рукава грязного дивитисия[2].
— Перед тем, как… — начал он, — одна из служанок пыталась предупредить нас. Будто мы все в опасности. Тогда ей никто не поверил. Я не знаю, может, это вообще не имеет смысла.
— Нет, продолжайте. — «Смысл имеет всё». — Служанка, говорите?
— Она прислуживает у цезариссы. Зости Луан.
Сидя на остатках трона, Сцевола задумчиво отбарабанил пальцами по его бронзовому подлокотнику.
— И она пыталась вас предупредить?
— Она сказала, что подслушала чей-то разговор… сейчас уже не вспомню, что она точно говорила. — Марцеллас кивнул подбородком на единственную уцелевшую колонну. — Вот там стоял посол из Вольмера. Из нас он единственный, помнится, её поддержал. И зря мы его не послушали! — Тут он выпрямился. — Всё это связано, не находите? Служанка… эти варвары… они что-то замышляли. Мой друг вообще уверен, что это их рук дело.
Ещё немного, и Сцевола прыснул бы со смеху. «Девочка и дикарь умнее образованных мужей? Боги!» Это было бы грустно, если б не было так смешно.
