— Не имею понятия, что он тебе разрешил. Бумаги уже подписаны, и как только поправишься, а случится это очень скоро, тебя отошлют в Вольмер. Не бойся. Ты давно готовилась для этой роли.
От слов «отошлют в Вольмер» и «готовилась для этой роли» я зажмурила глаза и тихо всхлипнула: уж лучше бы погибла тогда, уж лучше бы задохнулась в дыму, всеми оставленная, чем стать невестой вшивого дикаря!
— Надеюсь, что не поправлюсь, — уронила я холодно и отстранённо, ужаснув Луан. — Живой ни за что не пойду в Вольмер, я клянусь, клянусь!
— Это не конец света, — беззлобно, но категорично ответствовал Силмаез, обернувшись у выхода. — Поверь, однажды ты скажешь мне спасибо.
Слёзы наворачивались на глаза.
— Лучше бы я погибла вместе со всеми! — крикнула ему вослед, но консул был неумолим.
Тёплые слёзы заливали щёки, солью оседали на губах, капали на грудь. Я посмотрела на Луан, не зная, почему, может потому, что хотела услышать слова утешения, или думая, будто подруга заступится?
Луан вернула мой же взгляд, полный сожаления, и наклонилась ближе.
— Ну что вы так перепугались? — Губы служанки дёрнулись в полуулыбке. — Он прав, это не конец.
Если это — не конец, что тогда конец? Серджо говорил, я будущая Архикратисса… я не хочу быть варварской вождихой!
— Давай убежим? — вполголоса предложила я.
— Что?
— Из дворца — убежим!..
— Нет. — Девушка неодобрительно зажестикулировала. — Куда вы побежите? Если ипподром, окольцованный стражей, был разрушен, то открытые улицы опасны вдвойне!
Сделав глубокий вдох, я отвернулась. Луан права, это глупая затея. У меня нет родственников вне Аргелайна, да и при всём желании не умею я жить, как Симмус Картограф, беглянкой. Кроме того, если вернётся дядюшка, что ему скажу… что убежала, как дура?
— Серджо говорил, что я не должна никому позволять манипулировать мной, а если прямо сейчас мной манипулирует консул Силмаез?
— Не думаю, — проговорила Луан. — Вам, кстати, уже лучше?
— Отвратительно, если честно. Не могу понять, в чём я провинилась?
— Нет, я про здоровье. Стоять можете? Голова не болит?
— А… да, уже нормально.
Луан кивнула каким-то своим мыслям.
— Зелье мастера Феликса идёт на пользу вам.
— Просто… — Я бухнулась на подушку. — Просто не понимаю, к чему всё это.
— Может быть, вам поговорить с Серджо?
— А что, мысль. — Повернула голову к Луан, но взгляд устремила на окно. — Только занятия у нас через два дня, а я столько не вытерплю.
— Можно устроить это и завтра. Господин Серджо против не будет, с учетом вашего… э-м, случая.
— Случая? — Я вытерла щёки краем одеяла. — Это катастрофа.
— Ой ладно вам! В конце концов, путешествие в Вольмер состоится не завтра.
— Обещаешь, что мы вместе пойдём?
— Даю слово. — Луан улыбнулась. Обнадеживающе. — Кстати, раз вы чувствуете себя хорошо… не пойти ли нам в Арборетум? Я слышала, что свежий воздух укрепляет здоровье.
— Не думаю, что это изменит что-то.
— А вдруг?
Ладно… хуже не будет, наверное.
— Ты найдёшь Серджо? — Наставник рассказывал о деяниях моих предков, и у кого, как не у него, я могла найти ответ. — Я завтра к нему зайду.
— Обязательно ему передам, — сказала Луан. — Ну что, пошли?
С кровати я поднялась нехотя. Первое время голова кружилась юлой, и я остерегалась упасть, однако понемногу-потихоньку освоилась и страх, а вместе с ним и головокружение, ушли сами. Закрыв дверь в палату, Луан помогла с переодеванием. Некрасивую ночную рубашку сменила туника с мафорием[2] фисташкового цвета. Отвечая, что случилось с тем платьем, которое я носила на игрищах, Луан пообещала заказать точно такое же, но поновее. Старое же пришло в негодность, когда господин в зелёной тунике нёс меня через огонь. В свою очередь я испустила невесёлый вздох: это не первая потеря и, поди знай, последняя ли?
* * *
В роще Арборетума мы любили одно тайное место, которое называли гротом, хотя по сути дела то были наваленные булыжники, поросшие мхом и актинидией. Кустарник жимолости маскировал эту маленькую отдушину от назойливых глаз, назойливых ушей, всех степеней назойливости, которые я знала в суетливом дворце.
Я появилась в нашем потаённом убежище второй раз за год, хотя когда-то в детстве приходила сюда ежедневно и вместе с Луан мы играли в инцисуру — игру эту, между прочим, изобрёл народ, из которого происходила Лу, когда-то чтобы убить время, а теперь его умастить.
И если число посещений сократилось, то сегодня мы возобновили традицию: как и раньше, начала я — загадала имя и дала подсказки, а Луан получила две попытки, чтобы его отгадать. Если она отгадывала, то выцарапывала на потолке засечку, обозначающую правильный ответ. Тогда я выбирала имя посложнее, вторичная отгадка равнялась уже двум зарубкам. И если Луан не отвечала, наставала её очередь задавать каверзные вопросы: ехидно улыбаясь, подруга задумала слово, а я усиленно размышляла, но не более, чем минуту, пока не приходилось говорить.
Использовались строго имена людей при дворе. Побеждала та, у которой засечек выходило больше всего — и сегодня лавры достались Луан.
