Эпоха великих реформ. Том 2 полностью

Великая жизненная реформа рисковала быть отложенной в долгий ящик и завязнуть в стадии бесплодного бюрократического пережевывания вопроса, т. е. собирания все новых и новых данных, если бы не «внушенный» адрес литовского дворянства, давший спасительный толчок делу По меткому замечанию известного деятеля крестьянской реформы П. П. Семенова, адресы эти послужили рычагом [345] , давшим возможность вывести крестьянский вопрос из летаргического состояния. Под влиянием горячих сторонников освобождения Секретному Комитету повелено было в кратчайший срок обсудить заявление литовского дворянства, которое изъявило согласие на освобождение крестьян хоть и без земли. Даже и это умеренное предложение не было одобрено Секретным Комитетом, и только группа великого князя (Я. И. Ростовцев, С. С. Ланской и Д. Н. Блудов) стояла за объявление официального приступа к освобождению крестьян. Государь согласился с мнением этой группы, и в памятный день 20 ноября 1857 г. последовал рескрипт на имя литовского дворянства с разрешением устройства Губернского Комитета для составления проекта «об улучшении и устройстве быта крестьян». В дополнительном «секретном» отношении министра внутренних дел уже прямо говорилось «об уничтожении крепостной зависимости», правда не вдруг, а постепенно.

Семя было брошено, нужно было обеспечить ему добрый всход – прилив света и тепла!.. Видя источник их в гласности, великий князь предложил Секретному Комитету необычайно смелую по тогдашнему времени, но счастливую мысль разослать рескрипт и министерский «секретный» циркуляр по всем губерниям. Комитет, хотя и неохотно, согласился на эту меру. В одну ночь, в знаменитую ночь 21 ноября, благодаря друзьям свободы, особенно знаменитому деятелю ее Н. А. Милютину [346] , были отпечатаны рескрипт и циркуляр, и на другой день, 22 ноября, циркуляры летели уже во все концы России, разнося «секретную» благую весть о предстоящем освобождении народа. Если это и не была полная гласность, то было нечто довольно к ней близкое.

Не на шутку встревожились и ужаснулись «спасатели отечества», заседавшие в Секретном Комитете, увидев такое поспешное приведение в исполнение под влиянием «красных» постановления Комитета. Привыкшие к потемкам канцелярской тайны, эти государственные мудрецы столько же боялись последствий этого небывалого шага, сколько и с гадливым скептицизмом останавливались пред такою профанациею законодательной деятельности в глазах profanum vulgus, толпы, как бы делавшейся ее свидетелем, если не участником и контролером. Хранители ветхозаветных традиций старой системы-консерваторы, сделали попытку остановить эту меру (рассылку циркуляров), которая, как они чуяли, должна была умалить могущество их олигархической оппозиции и вырвать из рук интриганов судьбу великого начинания. Но было уже поздно. Стрела была пущена, и почта разносила по всем концам России радостную весть о грядущей свободе.

Значение мудрой меры, предложенной вел. кн. Константином Николаевичем, было громадное для судеб крестьянского вопроса. Оглашение начала приступа к отмене крепостного права имело первостепенное значение и для правительства, и для народа. В правительстве должны были прекратиться господствовавшие в нем дотоле колебания и сомнения. Оно сжигало корабли, отрезывало себе отступление и обязывалось бесповоротно так или иначе довести дело до конца [347] . Кроме того, благодаря гласности, и только ей одной, правительство получало могучих союзников в лице либерального общественного мнения и литературы, при помощи которых оно только и было в состоянии одолеть могущественных противников освобождения – придворную и чиновную знать [348] . Для народа гласность имела также весьма серьезное значение. Как только разнесся в конце 1857 г. слух о готовящемся освобождении, народ, уже с конца царствования Николая I ждавший воли с нетерпением [349] , пришел в крайне возбужденное, лихорадочное состояние. Благодаря тем потемкам, которые создавала допущенная полугласность, в народе стали циркулировать слухи о том, что помещики скрывают от них указ о воле, и начались волнения. Для прекращения ложных слухов предписано было циркуляром от з февраля 1858 г. напечатать в губернских ведомостях рескрипты [350] . И замечательно, что как только надежда на освобождение получила осязательную форму в виде официального обещания правительства, толки и волнения прекратились тотчас, и помещичьи крестьяне держали себя спокойно, как никогда, и с этих пор прекратились вовсе убийства помещиков [351] . Народ до конца реформы оказал замечательную нравственную выдержку [352] и оставался тверд, но покоен, чем сильно помог благополучному исходу дела, немало огорчив консерваторов крепостнического лагеря, рассчитывавших эксплуатировать народные волнения в интересах замедления крестьянской реформы [353] .