Эпоха великих реформ. Том 2 полностью

Традиционное чествование годовщины дня подписания освободительной хартии и тризна по творцам ее, ежегодно совершаемые в Петербурге 19 февраля в кружке деятелей крестьянской реформы, носили в 1892 году особенно грустный характер: незадолго перед тем скончался один из самых крупных деятелей минувшей славной эпохи гуманно-либеральных реформ – великий князь Константин Николаевич, «вложивший душу» в великое дело освобождения крестьян [313] .

Исторические справки, посвященные преобразовательной эпохе 60-х годов, не могут не отметить признательным словом плодотворную, кипучую деятельность того из сподвижников Царя-Освободи-теля, который своим отзывчивым добрым сердцем горячо откликнулся на его гуманные запросы и чаяния и своим умелым просвещенным содействием и непреклонною энергиею не раз спасал судьбу реформ, в особенности крестьянской, в столь частые минуты нерешительности, колебания и шатания мысли в высших сферах.

Будучи богато одарен от природы [314] , получив замечательно разностороннее [315] , широкое образование, постоянно впоследствии пополняемое, закалив с детства свой характер в аккуратных привычках и твердых принципах [316] , обогатив свой ум наблюдением иностранных государств в свои неоднократные поездки [317] и опытом государственного управления [318] , покойный великий князь Константин Николаевич к началу нового царствования в лице своем являл тип нового, молодого поколения государственных людей 50-х годов, хорошо сознававших близость поворота в судьбах России, хотя еще не вполне ясно определивших себе содержание и пути его. Ясно было для всех просвещенных людей, способных понимать смысл и значение пережитого грозного урока, одно: это невозможность сохранения statu quo ante, необходимость изменения курса государственного корабля, своевременность и, стало быть, необходимость коренных, всесторонних реформ [319] .

Полный сил и живой энергии, в цвете лет (около 30) и в счастливом сознании своей способности и готовности работать на общее благо, вел. кн. Константин Николаевич служит во второй половине 50-х годов центром и источником самых разнообразных начинаний, имеющих целью всесторонне изучить Россию, с тем чтобы обновить ее государственно-общественный быт на новых началах. С первых же месяцев нового царствования великий князь решается объявить войну всесильной бюрократической рутине с ее форменною или официальною ложью. Для того чтобы уяснить себе истинное положение дел, он решается на шаг, беспримерный в летописях русской бюрократии, отдельные ведомства коей всегда представляли тщательно огороженные, часто взаимно враждующие и всегда взаимно ревнующие укрепленные лагери. Уже в марте 1855 г. великий князь требует из чужого ведомства, из Министерства народного просвещения, профессоров университета для обревизования своих морских училищ [320] . Нужно принять во внимание, помимо указанной междоусобной войны между разными ведомствами, еще и то презрительное отношение военных, представителей силы, к представителям ума, науки и вообще к гражданскому ведомству, которое составляло характеристическую черту николаевского режима, чтобы оценить все глубокое значение этой «революционной меры».

Затем в декабре 1855 г. появляется знаменитый приказ великого князя Константина Николаевича, в котором он с отвагою юного Геркулеса мечтает очистить конюшни Авгия: он бросает в лицо старому бюрократическому строю обвинение в систематической фальсификации истины и требует от своих подчиненных, чтобы они в отчетах своих не лгали, уверяя, по обыкновению, что все обстоит благополучно [321] . Легко представить себе, – нет, впрочем, не легко представить себе! – переполох, произведенный этим неожиданным, но сильным ударом колокола, раздавшимся из морского ведомства и, с одной стороны, ошеломившим цепких представителей старой системы, а с другой – освежившим, как очищающее и оживляющее дуновение с моря, обещая очистить застоявшуюся загнившую атмосферу правящих сфер [322] …