Морское ведомство, которому по роду своей специальности не было дотоле никакого дела до «посторонних ведомств» и до которого тоже не было никому дела из лиц других ведомств, делается с половины 50-х годов средоточием разнообразной кипучей деятельности, живо заинтересовавшей все мыслящее русское общество. Начиная от этнографических экспедиций для изучения разных местностей России (при участии таких писателей, как Писемский, Григорович, Гончаров и др.) и кончая вопросами гласности, гласного судопроизводства [323] и отмены телесных наказаний (и это, заметьте, в ведомстве, где необходимость бесчеловечных наказаний ради поддержания дисциплины почти везде признавалась неопровержимой аксиомою!) и даже вопросами рациональной педагогики – все интересует морское ведомство, имеющее во главе живого, пылкого энциклопедиста и гуманиста, великого князя Константина Николаевича. Журнал морского министерства – «Морской сборник» — делается благодаря А. В. Головнину одним из самых живых и популярных органов печати (достаточно напомнить знаменитые статьи Н. И. Пирогова «Вопросы жизни», впервые поставившие педагогику на почву гуманитарную и сделавшие брешь в старой ремесленной школе профессиональной муштровки), а само министерство убежищем [324] , где спасаются все люди независимого характера от самодурства самовластных бюрократов старого закала вроде гр. Панина [325] либо многочисленные жертвы диких бесчинств патриархально свирепствовавших диких представителей «властной руки» вроде Бибикова [326] , Клейнмихеля и Муравьева. Словом, морское ведомство, руководимое либеральным вел. кн. Константином Николаевичем, этим «lе plus liberal et le plus eclaire prince de l’empire», как достойно величает его знаменитый французский публицист Лероа-Болье [327] , сделалось настоящим рассадником или главным штабом всего того преобразовательного движения 60-х годов, которое привело к реформам, «составляющим, как гласил рескрипт Александра III на имя кн. А. М. Горчакова, гордость нашу и сладу минувшего царствования».
II
Для истории русской культуры особенное значение имеет деятельное и решительное участие великого князя Константина Николаевича в величайшей из реформ нынешнего столетия [328] —в крестьянской. Незабвенные, исключительные заслуги покойного великого князя были официально признаны еще в 1861 г. в знаменитом рескрипте, данном в один день с подписанием манифеста об освобождении крестьян.
«Подписав сегодня манифест о даровании помещичьим крестьянам прав состояния свободных сельских обывателей, Я и по влечению сердца, и по долгу моему, – писал Александр II, – желаю в этот самый достопамятный для России [329] день изъявить Вам мою живейшую и глубокую признательность за точное, скорое, вполне моей воле и моим ожиданиям соответствующее окончание сего важного государственного дела. С самого назначения Вашего 15 июля 1857 г. членом Комитета, учрежденного для предпринятого преобразования, Вы принимали деятельное участие во всех оного действиях, и по окончании в октябре 1860 г. состоявшими при сем Комитете Редакционными комиссиями порученных им работ, призывая главный Комитет к подробному представленных ими проектов рассмотрению, Я, по особому к вам доверию, назначил Ваше Высочество председателем в сем Комитете. Вы вполне оправдали сие доверие. Глубоко и тщательно изучив все относящееся к важным разнообразным вопросам, Вы с пламенным ко благу общему усердием посвящали ежедневно трудам в Главном Комитете все Ваши усилия, все Ваше время и, без сомнения, благодаря Вам подробное рассмотрение сего обширного дела во всех его частях и составление нескольких положений приведены к окончанию в назначенное время».
Искренний, сердечный тон этого документа уже сам по себе свидетельствует, что тут мы дело имеем не с одной из тех официальных условностей, fable convenue, побасенок, которыми по разным соображениям иногда прикрашивается официальная версия государственных событий [330] и против которых восстал бы первый сам адресат, рьяный изобличитель «официальной лжи». Пылкий по темпераменту [331] , по справедливому замечанию одного из ближайших свидетелей дела освобождения, вел. кн. Константин Николаевич вложил в это великое дело всю свою душу и был ревностнейшим помощником Александру II в осуществлении его воли [332] .
И тут нет и тени преувеличения!
