Признавая главные мысли, изложенные в записке князя Орлова, весьма основательными, великий князь полагал, что они заслуживают самого серьезного, внимательнейшего и неотложного обсуждения. «Телесные наказания составляют, – писал он, – для государства такое зло, которое оставляет в народе самые вредные последствия, действуя разрушительно на народную нравственность и возбуждая массу населения против установленных властей; телесные наказания могут быть терпимы в государстве лишь в самых необходимых случаях, когда в самом деле нет возможности обойтись без них, и этою только необходимостью при существовавшем у нас личном помещичьем крепостном праве может быть объяснена действующая у нас система уголовно-исправительных телесных наказаний. С освобождением крестьян из-под личной зависимости помещиков, настоятельно необходимо озаботиться о принятии другой системы наказаний и взысканий: это необходимо не только в чувствах человечества, но и для предупреждения конечной порчи народной нравственности, для обеспечения спокойствия и общественного порядка в государстве. В сих видах надлежит стремиться постоянно к отмене телесных наказаний, принимая ныне же, без всякого отлагательства соответствующие меры, сколько для ослабления жестокости телесных наказаний и для ограничения случаев употребления их, столько же и для взыскания в городах и селах способов в постепенной замене телесных наказаний иными взысканиями. С этой же точки зрения следует смотреть на употребление телесных наказаний и в войсках: ни жестокость телесных казней и наказаний, ни частое употребление их не ведут к поддержанию дисциплины, а, напротив, жестокость телесных наказаний и неумеренное употребление их без крайней в том необходимости и без достаточно зрелого обсуждения проступка виновного могут ослаблять силу военной дисциплины, подрывая живую связь между офицерами и нижними чинами, поселяя в них чувства взаимного неуважения и нерасположения. Ввиду этого великий князь вполне соглашался с бывшим военным министром, что возможно отменить наказание шпицрутенами, не употреблять вовсе телесного наказания по суду как наказания прибавочного и ограничить власть начальников в назначении телесного наказания, по собственному их усмотрению, 50-ю ударами розог. По мнению великого князя, все эти меры могли быть объявлены по военному и морскому ведомствам, не ожидая окончательного пересмотра и утверждения проекта воинского устава о наказаниях, а вместе с этим весьма полезно было бы постановить, для ограничения самопроизвольных, необдуманных распоряжений начальников, и некоторые правила относительно самого порядка назначения телесных наказаний без суда».
Далее великий князь в своем мнении заявляет, что сколь ни желательно, чтобы плети рукою палача и розги, как прибавочное наказание, были отменены по гражданскому ведомству в возможно скорейшем времени, но если по каким-либо обстоятельствам признается нужным отложить это на некоторое время, то при действии в военном ведомстве особых постановлений о суде и наказаниях не усматривается достаточного основания отлагать объявление вышеозначенных мер по военному ведомству впредь до того времени, когда плети и розги [371] будут отменены в гражданском ведомстве.
Затем и при дальнейшем развитии вопроса в. к. Константин Николаевич все время шел впереди человеколюбивых деятелей, боровшихся против защитников телесных наказаний, которые старались ослабить или понизить силу нового гуманного движения. Так, надменный человеконенавистник гр. Панин настаивал на том, чтобы ввиду отмены телесного наказания усилено было для простолюдинов, ссылаемых в Сибирь, наказание увеличением срока ссылки. Генерал-адмирал решительно восстал против такого несправедливого, явно жестокого предложения, исходящего из того ложного основания, будто ссылаемый в Сибирь простолюдин ничего не теряет. «Лишение человека всех тех благ, – писал он, – которыми пользуется он в обществе, как бы, по-видимому, они ни были незначительны, разрыв всех его привязанностей к людям и к местам не может не ужасать подвергающихся сей потере» [372] . Точно так же он горячо ратовал и против предложенного злым рутинером гр. Паниным переноса клейма с лица подсудимого на плечо его [373] . Равномерно настаивал на отмене не только розог, но и своеручных побоев, имевших столь широкое применение как в военном и морском, так и гражданском быту [374] …
Но как ни важна была деятельность великого князя относительно других реформ, роль его в крестьянской реформе, как уже сказано, имеет особо выдающееся значение.
