В 1858 г. центр тяжести крестьянского вопроса переходит в провинции, в губернские комитеты; в столицах правительственная деятельность ослабевает, но зато литература, несмотря на все цензурные стеснения, ухитряется пустить в оборот мысль о необходимости освобождения крестьян не иначе как с наделом [354] . Само собою разумеется, что в. к. Константин Николаевич становится на сторону этого «рационального» решения крестьянского вопроса.
В 1859 г. открывается Редакционная комиссия для составления проекта Положения о крестьянах. Знаменитая Комиссия, как известно, вынесла на своих плечах все бремя этого трудного законодательного подвига и всю злобу ожесточенного крепостничества, перешедшего в своих нападках на Комиссию всякие границы не только приличия, но и самой элементарной честности [355] .
В. к. Константин Николаевич не входил в состав Комиссии, но он оказал в это время ей и, стало быть, делу свободы громадные, хотя и незаметные для публики, услуги. «Деятели крестьянской реформы, читаем в одной кавказской газете, редактируемой сыном Н. А. – Ю. Н. Милютиным, постоянно болезненно чувствовали необеспеченность своего дела, которое так странно поражает нас, не могущих себе представить, что в ту пору (1859–1860 гг.) было еще вопросом, будут ли освобождены крестьяне, или все дело будет признано вредною затеею. В это-то трудное время поддержка двух особ императорской фамилии, великой княгини Елены Павловны и великого князя Константина Николаевича, не раз спасала дело. Как брат и друг императора Александра II, в. кн. Константин Николаевич много мог влиять на успешный исход затруднений, а чрез близких ему людей (особенно А. В. Головнина) он находился в постоянных сношениях с членами Редакционной комиссии. – О всех опасностях, тревогах и затруднениях сообщалось в. к. Константину Николаевичу, и от него приходили одобрения, обещания защиты, советы и предостережения. Эта сторона дела, не оставившая следов в официальных бумагах, составляет самую существенную заслугу великого князя. Это мелочи, но эти мелочи, охранили и вырастили великое дело» [356] .
С окончанием работ Редакционной комиссии и с переносом дела в Главный Комитет началась для великого князя Константина Николаевича новая серия усиленных трудов и чрезвычайных забот о благополучном довершении крестьянского дела. Крепостническая партия напрягала все усилия, чтобы добиться в Главном Комитете если не полного обезземеления, что уже по духу времени казалось невозможным, то возможно большого сокращения крестьянских наделов [357] . Фраза, неосторожно употребленная Государем, во время прощальной аудиенции в речи, обращенной к членам Редакционной комиссии («Может быть придется многое изменить»), окрылила надеждами консервативную партию. За то, чтобы не пришлось многое изменить, постоял , как верно отмечает летописец этой Комиссии, уполномоченный доверием государя вел. кн. Константин Николаевич [358] .
Неожиданный случай пришел на этот раз на помощь друзьям народа и свободы. На место князя Орлова, пораженного параличом накануне (люди, привыкшие к земным делам примешивать по своему произволу участье небесных сил, усмотрели тут руку Провидения, как раньше [359] крепостники радостно узрели наличность ее во внезапной смерти Ростовцева) открытия заседания Главного Комитета, председателем его был назначен великий князь. Понимая всю трудность и величие выпавшей на его долю благородной миссии, он отдался своим новым обязанностям всеми силами своей души. Всегда отличавшийся добросовестным отношением к своим служебным обязанностям [360] , на сей раз он отдал беззаветно на служение правому народному делу все отпущенные ему природою богатые природные дарования, оплодотворенные блестящим образованием, безостановочным саморазвитием и жизненным опытом. Если в предыдущей стадии крестьянской реформы великий князь в качестве доброжелательного пестуна охранял Редакционную комиссию, как колыбель народной свободы, от многочисленных и могущественных врагов, пользуясь главным образом своим высоким положением, близостью своею к трону, то теперь, вступая в champ clos, в открытое единоборство с корифеями плантаторской партии, он мог положиться только на свои личные силы и умственные способности, на свое замечательное образование, дар слова, способность к усидчивому труду и удивительную память [361] . Кроме того, он должен был возыметь твердую и благородную решимость пострадать за правду, принять ту горькую чашу тяжких огорчений, клевет, на которые были так щедры обозленные крепостники относительно всех крупных деятелей крестьянской реформы [362] , от которых далеко не защищало в. к. его высокое положение ни при жизни [363] , ни после смерти.
