Эпоха великих реформ. Том 2 полностью

Имя великого князя Константина Николаевича неразрывно связано с вечно памятным делом отмены крепостного состояния крестьян. Имена деятелей его, – говорил В. К. Чевкин в 1860 году, – будут «через несколько лет во святых»63. Предсказание не вполне оправдалось, по крайней мере относительно времени. Даже те освобожденные крестьяне, которые наиболее выиграли от освободительного акта, не знают благодаря своему невежеству имен деятелей его. Что же касается субъектов крепостного права, бывших душевладельцев, то они, тоже по невежеству, хотя и менее извинительному, и доныне все еще изрыгают человеконенавистническую хулу и проклятия на этих доблестных государственных деятелей и честных слуг своего народа [375] .

Но придет время, когда и эти слепцы уразумеют, наконец, от какой нравственной проказы избавили их деятели крестьянской реформы, освободив и их самих от нравственной язвы владения душами, которая, по меткому выражению великого пророка [376] русской земли, знаменитого летописца «Пошехонской Старины» М. Щедрина-Салтыкова, втягивала «всех в омут унизительного бесправия». Тогда и крепостники благословят имена своих «благодетелей», деятелей крестьянской реформы, которых они ныне стараются смешать с грязью…

Хочется верить в такое конечное торжество правды, как ни стары и многочисленные факты, ему противоречащие. Хочется верить, что в конце концов имена тех «qui ont contribue au triomphe du bien» [377] , имена бескорыстных делателей добра покроются немеркнущею славою.

Потребность такой веры в силу добра так велика, что ей платят дань самые отважные скептики [378] . Да и какая была бы цена жизни без такой веры в силу правды, в силу тех великих, хотя и «забытых», альтруистических «бредней», которыми поддерживается и совершается все, что есть правого, высокого и честного в человеческих делах?! Заплатив по человечеству дань таким благородным бредням, давшим жизнь, по верному замечанию Салтыкова [379] , величайшему событию XIX столетия – освобождению с землей 23-х миллионов, великий князь Константин Николаевич исполнил долг гражданина и «человека».

По рождению сын могущественного царя, в. к. Константин Николаевич стремился стать «достойным званья человека», согласно начертанной его знаменитым ментором программе, долгим и упорным трудом готовился он к предстоящему высокому жизненному поприщу, стараясь всесторонним образованием расширить свой умственный кругозор, очистить сердце, укрепить волю. Когда приспело удобное время выйти (с 18 февраля 1855 г.) на новый трудный и ответственный путь самостоятельного государственного служения для обновления России, воспитанник Жуковского, вероятно, вспомнил и вышеуказанные мудрые наставления его, что «движение – святое дело , останавливать движение гибельно», что «нужны не дела славы, озаряющие только немногих, а дела правды, Божией правды, благодетельные для всех и каждого» (см. выше)…

Кто в «дни своей весны златой» не внимал таким вещим глаголам в трепетном ожидании счастливой возможности превратить слово в дело?

Житейская проза, малодушие, своекорыстие, рутина и т. п. последствия «пошлого опыта» часто на самом пороге практической деятельности отрезывают крылья «мечтам юности»:

говорит, печально понуря голову, «трезвенный» делец «с охлажденным умом».