Эпоха великих реформ. Том 2 полностью

Но благо тем, кому выпал счастливый жребий хоть отчасти осуществить мечты дней юности своей. Такой именно завидный жребий выпал на долю в. к. Константина Николаевича… Запечатлев в уме и сердце своем великое слово наставника своего, что истинное призвание государственного человека думать о «делах правды, благодетельной для всех и каждого», а не об интересах «немногих избранников», он отдался и должен был отдаться всеми своими силами – и по соображениям государственной политики, и по внушению человеколюбия – великой назревшей задаче нового царствования: смыть пятно рабства с России, облегчить великое, безысходное горе, – ибо какое горе горше неволи?! – 23 миллионов «крещеной собственности», лишенных человеческих прав и переданных во власть «немногих избранников», сотни тысяч привилегированных душевладельцев!.. Признав же «понедельник перешедшим во вторник», по выражению Жуковского, т. е. реформу «назревшею», в. к., следуя опять-таки разумному совету своего наставника, должен был «громогласно провозгласить этот переход и совершить соответственное ему действие». Так именно и поступил в. к. Константин Николаевич, заслужив тем и обещанную наставником достойную награду. Отнять у покойного великого князя эту светлую и яркую страницу истории, эти неувядающие лавры никто и ничто не в силах: ни зависть, ни злоба, ни тупоумие, так как эта заслуженная нетленная награда нераздельна с подвигом добра, им совершенного, для приобретения не громкого, но славного имени человека !

I

Шумно и беззаботно кутила московская аристократическая молодежь, провожая широкую масленицу 1835 г. Как водится, в последний день ее устроен был целодневный кутеж, т. н. folle journee, – истинно сумасшедший день. В числе кутивших был 16-летний красавец-юноша, высокий, стройный, с необыкновенно правильными, выразительными и симпатичными чертами лица. Он в этот день в первый раз надел toga virilis, попросту фрак, и с утра поехал в благородное собрание на утренний бал. С бала молодой человек поехал на обед. На дворе стояли трескучие морозы. С наслаждением вдыхая освежающий аромат холодного чистого воздуха, катит бальный герой по лоснящей глади московских улиц,

«Как прекрасен Божий мир!» – думает юноша. С обеда, где пришлось ему встретиться с предметом своей страсти, он – опять на танцы и, наконец, далеко за полночь воротился домой, вполне довольный сам собою. На другой день за утренним чаем дружески попеняла матушка на сына за его жестокое равнодушие к кучеру, которого он продержал на козлах без пищи и отдыха, несмотря на стоящие на дворе трескучие морозы…

Не взирая на нежный, заранее прощающий тон материнской нотации, – куда уж матерям серьезно распекать детей-любимцев! – впечатлительный юноша понурил голову. Весь чад буйно-разгульной folle journee мигом испарился и даже поэзия пережитых нежных грез и жизнерадостных ощущений поколебалась в своих основаниях. Так вот какою ценою куплена возможность беззаботного порханья от удовольствия к удовольствию: безответный, безличный «хам», дворовый должен был 15 часов подряд торчать на козлах на 25-градусном морозе! – Этого не должно быть, и крепостное право, узаконяющее такое издевательство над человеческою личностью, должно пасть , решил в своем добром сердце благородный юноша. Он навсегда запечатлел в своем уме эту сравнительно невинную картину крепостнического быта и спустя двадцать слишком лет отдал всю свою душу, весь запас своих умственных сил и нравственной энергии на выполнение своей Ганнибаловой клятвы, на освобождение своей родины от этой отвратительной болезни [380] .

Юноша этот был Николай Алексеевич Милютин, впоследствии один из столпов преобразовательной эпохи вообще и самый видный деятель в частности в крестьянской реформе.

Н. А. Милютин родился 6 июня 1818 г. в Москве в небогатой дворянской семье. Род Милютиных отличается не столько стариною происхождения, сколько традициями истинного благородства [381] и любовью к просвещению, которая особенно усилилась под влиянием матери Н. А., сестры одного из самых просвещенных государственных людей Николаевского времени, графа П. Д. Киселева, искреннего поборника освобождения крестьян. Милютин учился в Московском университетском дворянском пансионе, но поступить в университет ему не удалось, так как расстроенные семейные дела после смерти матери требовали, чтобы 17-летний юноша, воспитанный в довольстве и холе, шел в «работники» – зарабатывал себе и отцу хлеб.