Милютин остался на месте и вскоре занял пост товарища министра внутренних дел, хотя и не без затруднений и оскорбительных знаков недоверия. Когда выяснилось, что правительство оставляет первоначальный план постепенного освобождения, то главный автор его, тов. мин. вн. дел Левшин [388] , вышел в отставку. Ланской имел честное мужество отступить от бюрократической традиции не выдвигать опасных соперников на пост товарища [389] и рекомендовал Милютина. Государь не сразу согласился и только в 1858 г. назначил его, и то только как «временного» товарища. Недоверие Государя к Милютину было так велико, что он так до конца службы и оставался «временным», так что в шутку его называли «временно-постоянным».
III
По мысли Милютина была образована в 1859 г. под скромным названием Редакционной комиссии настоящая законодательная комиссия, которая сделалась главным рычагом в дальнейшем движении крестьянского вопроса. Заключая в себе помимо представителей «ведомств» до 20 членов-экспертов из помещиков разных губерний, это своеобразное получиновничье, полуобщественное учреждение не могло хоть несколько не импонировать крепостническому большинству Главного Комитета, если не силою своего внешнего авторитета, то знанием жизни и разумностью своих предложений. Милютин знал, какое трудное и ответственное дело начинает он, вступая в решительную борьбу с крепостниками, опиравшимися на узкие, своекорыстные, но могущественные интересы властных, богатых, знатных людей, опиравшимися на мнительность одних, на равнодушие к общему благу многих и на невежество большинства. Что же мог он сделать для борьбы с темными силами, как не обратиться к гласности, к знанию и бескорыстной любви к народу своих единомышленников, не располагавших иным орудием, кроме слова и письма? Приглашая в члены Редакционной комиссии Ю. Ф. Самарина, с которым он и раньше вел переговоры по крестьянскому вопросу, он ему писал:
«Почтеннейший Юрий Федорович! В дополнение к официальному приглашению, уже отправленному на ваше имя, мне поручено обратить к вам дружеское воззвание и от себя. С радостию исполняю это поручение, в надежде, что вы не отклоните от себя тяжелой, но приятной обязанности довершить великое дело, которому вы издавна были преданы всей душой… Могу вас вполне удостоверить, что основания для работ широки и разумны. Их может по совести принять всякий, ищущий правдивого и мирного разрешения крепостного узла. Отбросьте все сомнения и смело приезжайте сюда. Мы будем, конечно, не на розах: ненависть, клевета, интриги всякого рода, вероятно, будут нас преследовать. Но именно поэтому нельзя нам отступить перед боем, не изменив всей прежней нашей жизни. Идя в комиссию, я более всего рассчитывал на ваше сотрудничество, на вашу опытность, на ваше знание дела. При всей твердости моих убеждений я встречаю тысячу сомнений, для разрешения которых нужны советы и указания практиков. Здесь вы нужнее, чем где-либо. Обнимаю вас от всей души в надежде на радостное свидание»…
Собравшиеся в Редакционной комиссии борцы за народную свободу, сильные нравственной поддержкой передовой части общественного мнения и прогрессивной публицистики, без различия оттенков политического разномыслия, смело вступили в неравный бой с страшными силами косности и своекорыстия в лице рассвирепевших крепостников. Эта могучая кучка гребцов, везших на утлой ладье свободу и счастье русского народа, выдержала не одну бурю, готовую, казалось, вот-вот потопить смелых пловцов и их драгоценный груз. Таинственные судьбы хранили этот убогий челн, за судьбою которого с жадным вниманием следил «терпением изумляющий народ», с нечеловеческими усилиями сдерживавший свой естественный порыв до дня, когда буря кончилась и… 19 февраля засияла звезда народной свободы:
Любуясь ясностью лазури
На берегу, когда-нибудь
Вы пожалейте тех, чья грудь
Встречала в море ярость бури.
