Эпоха великих реформ. Том 2 полностью

В ноябре 1859 г. Ростовцев слег в постель, с которой ему не суждено было встать († 6 февраля). Но все время и до последних дней жизни он продолжал жить только интересами порученного ему великого дела, «с которым мог его разлучить, по его словам, только саван». Пока было возможно, заседания происходили на его квартире. В одном из последних заседаний, где шла речь об определении размера надела, в немногих и, по обыкновению, не очень складных словах Ростовцев так определил свою основную точку зрения по крестьянскому вопросу: «Один памфлетист (Орлов-Давыдов, автор заграничной брошюры) из высшего аристократического круга сочинил обо мне, что я написал дворянству: «Если хотите беречь ваши головы, то отдайте землю». Мог ли я это сделать и куда мне было писать… Но как отнять от насущного хлеба 22 миллиона душ? Я уверен, что если у них совсем отрезать землю, будет пугачевщина (я говорю это между своими, в дружеском обществе), и не могу не предвидеть страшных потрясений для бедной России» [547] .

Сохранение государственного порядка во что бы то ни стало и возможное улучшение положения крестьян – такова была основная задача Ростовцева. Вопреки уверению его врагов, он не только не хотел разорения дворян, а, напротив, старался, как он писал государю, «чтобы интересы помещиков были возможно ограждены и чтобы этот почтенный и просвещенный класс, составляющий, так сказать, цвет России, не потерпел потерь не необходимых» (курс. подл.). В том или другом вопросе он мог заблуждаться, но делал все, от него зависящее, чтобы уяснить себе предмет. Всего за несколько дней до смерти, прежде чем подписать свою последнюю записку, которую стали называть завещанием Ростовцева, несмотря на крайнюю слабость, приглашает к себе князя Черкасского и говорит ему шепотом: «Уверены ли вы так же, как я, что обязательный выкуп для правительства невозможен? Уверены ли вы так же, как я, что срочно-обязанные отношения неизбежны?» Получив утвердительный ответ, он сказал: «В таком случае мы сделали все, что могли только сделать: совесть моя спокойна». Оставаясь беспристрастным к интересам помещиков и дворян, он в немногих случаях считал долгом совести наклонять весы в пользу слабых и неимущих. «При особо затруднительных вопросах, как наклонить весы, редакционная комиссия, – писал Ростовцев, – иногда наклоняла их на сторону крестьян и делала это потому, что наклонить весы потом (курс, подл.) от пользы крестьян к пользе помещиков будет и много охотников, и много силы». Горькое предчувствие Ростовцева оправдалось и в ближайшее и в более отдаленное время; достаточно вспомнить так называемый гагаринский, или нищенский, надел, размер оброка и пр. Тем более чести Ростовцеву и его благородным сотрудникам, порадевшим посильно на пользу народа, «созданного впервые, – по выражению Ростовцева, – волею Александра II». Благодарная народная память и история не забудут заслуги Ростовцева, который не только отдал бескорыстно все свои силы великой народной реформе, но и, опираясь на передовую часть образованного общества, привлек к делу выдающихся общественных людей, дал ему, благодаря гласности, такую небывалую в бюрократической России широкую постановку, что вправе был заявить пред государем: «Комиссия смотрит на дело освобождения не как на приходскую работу своей канцелярии, а как на дело своего отечества: ему – на благо, вам – на славу».

Лучи этой немеркнущей славы падают и на усердных сподвижников Царя-Освободителя, помогавших ему, каждый в своей сфере деятельности, очистить Россию от отвратительной язвы рабовладения. Смерть этого трибуна-энтузиаста в генерал-адъютантских «эполетах» и вызвала вообще уныние среди друзей народа. Но, к счастию, дело свободы настолько было подвинуто вперед, что даже смерть кормчего и замещение его отъявленным крепостником не остановило движения реформы. Находясь в 1860 г. за границей, И. С. Аксаков следил оттуда за положением работ по крестьянскому делу. По случаю смерти гр. Ростовцева, он писал: «Должно быть, было в Ростовцеве где-нибудь там что-то хорошее, что он нажил себе такой почетный и славный конец: пал как воин в бою, заслужил ненависть знати, прощен декабристами; о потере его приходится жалеть всем, кому дорого крестьянское дело, на его похороны Самарин спешит из Москвы. Можно ли было бы предположить последнее года два тому назад?»

XIV

А. И. Герцен † 20 Января 1870 г