Г. Герард именно и был по преимуществу пропагандистом «цивилизованных», «рыцарских» приемов судебной борьбы. Для удачного исполнения этой миссии сама природа отпустила ему все данные и средства: внешнее изящество, привлекательная наружность, ласкающий ухо мягкий баритон, врожденная деликатность, развитая воспитанием, утонченная чисто французская вежливость и предупредительность, которая не только на турнире, а на самом поле настоящей битвы уступает первый выстрел противнику, как это сделал граф д’Отрош в 1745 г. в битве при Фонтенуа, сказав английскому командиру: «Non monsieur, nous ne tirons jamais les premiers. Tirez, vous-memes!..» Распространение в нашей молодой адвокатуре правил честного, благородного рыцарского боя с возможною при всей горячности схватки предупредительностью было тем настоятельнее, труднее, а стало быть и почетнее, что нравы наши вообще далеко не страдают и не страдали избытком мягкости и лояльности во взаимных сношениях, а судебно-адвокатские в особенности, где на самом кануне судебной реформы были в ходу приемы взаимного надувательства и мошеннического «путания дел» во вкусе гоголевского «юрисконсульта».
После таких «жестоких нравов» тем неожиданнее и приятнее было встретить этого изящного, галантного бойца, отважно бьющегося, как лев, в защиту взятых им под свое покровительство интересов, но до фанатизма верного охране адвокатского point d’honneur, до щепетильности строгого к вопросам чести и порядочности.
Любопытный в этом отношении казус представило известное дело миллионера Овсянникова, обвиняемого в поджоге. Г. Герард был поверенным гражданского истца, страхового общества. Вдруг неожиданно по открытии заседания защита Овсянникова заявляет отвод против г. Герарда, ссылаясь на то, что Овсянников обращался к нему с просьбою принять защиту. Оказалось, что Овсянников действительно предлагал г. Герарду свою защиту, но он, ознакомившись с делом, отказался принять его. Стало быть, никаких оснований не было у г. Герарда не выступать против Овсянникова (а иначе стоило бы обвиняемому обойти всех корифеев адвокатуры с предложением защиты и таким простым способом освободить себя от опасных противников!). Г.Герард вправе был оставить без внимания этот кляузный отвод, который, конечно, был бы отклонен и судом. Но еще больше был прав В.Н., добровольно отказавшись от дела по высшим соображениям деликатности и безукоризненной честности, дабы устранить самую тень сомнения относительно своего поведения. Г. Герард нес не только материальный ущерб, но рисковал даже навлечь на себя некоторое нарекание со стороны доверителя, несмотря на безупречность своего поведения (говорим, безупречное, потому что, во-первых, предвидеть такой странный отвод не было возможности, а во-вторых, доверитель вправе требовать от своего доверенного мужества и самопожертвования, но не в ущерб требований чести, хотя бы и очень тонких и необщепринятых), и тем не менее, добровольно отказавшись от дела, г. Герард совершил с высшей этической точки зрения прекрасный поступок, делающий ему честь и создающий в сословии прецедент, достойный подражания.
Только тот, кто близко знаком с интимною стороною адвокатской профессии, знает те чрезвычайные трудности, которые представляет она для адвоката, смотрящего на свою деятельность как на серьезное общественное служение. Недаром еще Квинтилиан наряду с техническим элементом, с уменьем говорить, с даром слова (dicendi peritus) ставил элемент этический, нравственную порядочность, адвокатскую чистоплотность (vir bonus). Без этого нравственного элемента адвокатская профессия превращается в одно из самых несимпатичных антисоциальных, грязных ремесел, близких, sit venia verbo, к умственной и нравственной проституции; ибо что же может быть ниже, гаже и оскорбительнее для человеческого достоинства, как торговать оптом и в розницу своим словом, мыслью, всем своим нравственным существом, не имея иной цели и побуждения, как или слава непобедимого софиста, или, того хуже, грубый материальный расчет? Существование такого адвокатского типа, к сожалению, факт, не подлежащий сомнению. Но не он, к счастью, давал и дает тон русской адвокатуре. Лучшие представители петербургской адвокатуры: К. К. Арсеньев, В. Д. Спасович,
А. М.Унковский, В. Н. Герард, В. И. Танеев и др., высоко державшие знамя русской адвокатуры, сразу поняли и оценили важное гражданское значение адвокатской кафедры в России как единственной почти публицистической кафедры для распространения в обществе начал законности, равноправности, гуманности и честности [568] . А для удачного выполнения такой благородной программы conditiones sine quibus non суть: а) тщательный выбор дела и аргументов по делу с точки зрения нравственной и законной; Ь) бесстрашное, беззаветное служение делу «до последней капли крови», по известной присяжной формуле, раз только сделан такой именно тщательный выбор. В этих двух пунктах «весь закон и пророки» адвокатского поведения, альфа и омега адвокатского нравственного кодекса.
