Эпоха великих реформ. Том 2 полностью

«Секрет моего успеха, – сказал г. Герард в ответ на одно из приветствий, – очень прост. Я всегда относился строго к выбору дел, брал исключительно дела, которые я должен бы выиграть, или, по крайней мере, такие, за которые не краснел бы , если бы и проиграл. Другая привычка моя – строгий выбор аргументов, приводимых по делу хотя бы и такому, которому бы я не сочувствовал, но которое обязан был вести по назначению от суда. Только этому примеру следовать я и могу рекомендовать своим молодым коллегам».

Благо тому, кто после многолетней и обширной практики может так говорить публично, не рискуя встретить вокруг себя либо скептическую улыбку, либо прямое возражение, а напротив, получает, как это было в данном случае, от лица общепризнанных авторитетов корпорации, дорогое и непререкаемое свидетельство справедливости своей профессиональной исповеди. «В. Н. Герард совершенно справедливо указал, – говорил К. К. Арсеньев, составлявший некогда красу и гордость петербургской адвокатуры, а ныне русской публицистики, – на последовательность своей аргументации по делам как на пример, достойный подражания. Последовательность эта выражается вовсе не в «холодной» стройности умозаключений, а лишь в том, чтобы не «пригонять» аргументации к каждому данному делу, чтобы завтра не ратовать против тех принципиальных положений, которые сегодня отстаивал. А в этом, действительно, высшая гарантия чистоты адвокатуры, несение ею того знамени, которое вручено ей Судебными Уставами. Юбиляр принадлежит к числу лиц, наиболее сохранивших чистоту этого знамени, и по поводу его двадцатипятилетия наиболее уместно пожелать восстановления „медового месяца“ адвокатуры, как и нового суда». «Адвокатская профессия – правду сказать – едва ли может считаться особенно благоприятной для идеальной нравственности, – говорил другой знаменитый член петербургской корпорации А. М. Унковский. – Но я должен сказать, что

В. Н. Герард доказал, что можно оставаться в ней с совершенно незапятнанной джентльменской репутацией: это один из самых честнейших адвокатов, каких я знал».

Пред такими авторитетными заявлениями должны умолкнуть всякое недоверие и вражда принципиальных противников нашей адвокатуры [569] , а также ламентации адвокатов с двусмысленною репутациею, привыкших нерасположение к ним товарищей приписывать профессиональной зависти [570] .

Одна из газет, и притом такая, которая далеко не отличается избытком привязанности к основным задачам присяжной адвокатуры, характеризуя деятельность г. Герарда, сказала, что он был в полном смысле слова «рыцарем без страха и упрека». Завидная, достойная похвала, вызванная 25-летним доблестным служением двум вышеуказанным основным принципам адвокатуры! Избрав дело или приняв защиту по назначению, между прочим, и по политическим процессам, г. Герард, действительно, служил ей с верностью истинного chevalier de la loi, пренебрегая соображениями личных неудобств и безопасности и имея в виду одно мужественное служение профессиональному долгу, закону и гуманности. Приятно, лестно и почетно служение этому благородному знамени в тиши кабинета или в многочисленной аудитории, сочувственно внимающей призыву к принципам человечности и затем устно и печатно разносящей славу честного защитника угнетенных; но во сколько крат почетнее геройская служба храброго защитника, когда он говорит среди недружелюбно настроенных слушателей, полных нетерпения, недоверия и негодования, перед нахмуренными лицами негодующих судей, едва сдерживающих себя в пределах подобающего месту внешнего приличия; когда он, враждебно комментируемый, часто прерываемый, умеет найти в самом страшном преступнике проблески человечности; когда он заставляет, если не внять, то хоть прислушаться к голосу сострадания, к принципам человечным, вечным, во имя святого начала правосудия:

или, как говаривал Грановский, человечность прежде всего!

Таких примеров честного мужества и адвокатской доблести, без коей в иных случаях защита превращается в простой кощунственный обряд, было немало в славном прошлом В. Н. Герарда.

Нельзя не отметить еще и той выдающейся роли, которую В.Н. играл в корпоративной жизни петербургской адвокатуры, служа ей не только образцами своей личной профессиональной деятельности, но и как член сословного представительства. В течение 25-ти лет

В.Н. был видным и энергичным сословным деятелем, беспрерывно участвуя в качестве члена или товарища председателя Совета в выработке тех профессиональных правил поведения, которые составляют драгоценный капитал не только петербургской, но и всей вообще русской присяжной адвокатуры.