В. А. Арцимовичу (см. выше) для приведения в исполнение Положения 19 февраля. По должности председателя Боровского мирового съезда П. Н. и в своих личных действиях, и в деятельности подведомого ему учреждения старался, следуя духу освободительной хартии, внести в старую крепостническую среду, – издавна воспитанную на своеволии, на алчном захвате всего, без внимания к чужим интересам, – первые элементы законности, равноправности, человеколюбия. Нелегка была эта задача ввиду дикости и некультурности среды, для которой дотоле единственными правилами жизни было: sic volo, sicjubeo, или своя рука владыка, – но тем более чести этим первым проводникам культурных борозд на ниве русской общественной жизни.
С 1866 г. с открытием новых судов в Калужской губернии г. Обнинский вступил в состав Боровского мирового института, продолжая в более широких размерах исполнение той же благородной миссии водворения законности, правды и милости.
С 1869 г. он перешел на службу в прокуратуру и занимал должность товарища прокурора в разных местах. В последние годы службы он был прокурором Московского окружного суда до выхода своего в 1890 г. вследствие сильно расстроенного здоровья в отставку. И здесь также, оставаясь верным принципам и традициям нового суда, он являлся блюстителем законности и человечности, отнюдь не замыкаясь в броню узкого формализма и равнодушия. Умея по человечеству найти слово снисхождения для случайных и неиспорченных преступников, П.Н. был беспощаден к героям преступления и в частности к героям преступления по должности, когда властные носители их изобличались в систематическом, сознательном попирании законов в расчете на свою безнаказанность. С честным мужеством и чуждый угодливости сильным мира сего, П. Н. всегда горячо отстаивал в делах по преступлениям по должности интересы закона и общества, что, конечно, не обходилось без тяжелых столкновений с администрациею.
Занимая по должности прокурора место члена в разных губернских присутствиях, П.Н. умел и здесь остаться верным началам законности и человеколюбия и иногда оказывал очень сильное и благотворное влияние на деятельность всей коллегии, как это было в Московском губернском фабричном присутствии, обратившем благодаря П. Н. некоторое внимание на полный лишений и страданий быт фабричных рабочих московского района.
Последние 3–4 года г. Обнинский, помимо обширной литературно-публицистической деятельности, отдался по должности председателя Общества попечения о нуждающихся в защите детях широкой и рациональной благотворительности, которую вынужден был покинуть только тогда, когда физические недуги (сильное ослабление слуха и зрения) сделали невозможным руководство общественным делом. С тою же теплою и беззаветною сердечностью, которую всегда вносил этот типичный представитель благородного поколения людей 60-х годов во все, за что ни брался, – он и в этой скромной должности сумел вдохнуть новую жизнь в управляемое им общество и организовал совершенно новую отрасль благотворительности, – судебную защиту воистину беззащитных, малолетних жертв произвола и жестоких нравов. В замечательной инструкции, составленной П.Н. для названного Общества по «отделу защиты», он сделал попытку правильной организации чрез особых участковых членов общества надзора за беззащитными детьми и возбуждения преследования в случаях, когда они делаются жертвами преступления или жестокого обращения [584] . Если это доброе начинание не успело еще развиться вполне, то, конечно, не вина его человеколюбивого инициатора.
За последние годы литературная деятельность П. Н. приняла большие размеры. Бодрый духом, несмотря на свои недуги, чуткий, отзывчивый на все вопросы, волнующие общество, г. Обнинский помещал в конце 80-х годов ряд статей по юридико-публицистическим и этическим вопросам как в общелитературных изданиях («
«С тех пор, – говорилось в адресе, поданном г. Обнинскому в день его юбилея, – беспрерывно продолжалась ваша плодотворная литературно-публицистическая деятельность как в юридических, так и в общих изданиях, то усиливаясь, то ослабевая ввиду множества служебных обязанностей и служа лучшим комментарием и дальнейшим продолжением как вашей служебной, так и последующей благотворительной деятельности. В этом тождестве направления официального служения и принципов литературной деятельности заключается лучшая проверка искренности, глубины и несокрушимости ваших нравственных убеждений «как внутреннего смысла всей жизни», по выражению вашего любимого писателя Салтыкова.
