«Между тем, – говорит далее редакция, – жизнь нашла себе другой исход, другие школы , и в числе таких школ явились публичные суды. Там общество начало читать новые безыскусственные романы; пред его глазами развивалась драма и высокая комедия, написанная самою жизнью, и общество не ограничивалось при этом ролью зрителя: его призвали к строгой критике, в основе которой должна лежать совесть, а над всем этим раздался голос судьи, который всем указывал одно направление и требовал: правды, одной правды. Возникла у нас в это последнее время и другая общественная школа, это– земские учреждения: они заставили нас своими руками коснуться самих вещей, принять на себя ответственность за их целость и выслушать другое требование: дела, одного дела! Новое требование от нас „правды“ может быть удовлетворено развитием общественной совести, а для дела нужно обогащение и воспитание мысли». В стремлении стать орудием к тому и другому «Вестник Европы» просил видеть его направление, считая излишним ставить какое-нибудь «прилагательное» к направлению. «Наше направление, – говорит в заключение журнал, – есть труд, дело, знание ; наше направление и до сих пор можно было признавать настолько, насколько мы обнаруживали труда, знания, и потому мы адресуем отыскивающих наше направление к оглавлению журнала за год».
Таким образом, «Вестник Европы» возражал не против необходимости иметь определенное „направление“ вообще, без которого не может обойтись ни одно сколько-нибудь сознательно ведомое политико-литературное издание, а только против «направлений», выражаемых одними общими фразами, могущими покрыть и не раз прикрывавшими несоответственное им содержание. Хотя в таком строго выдержанном, в смысле направления, журнале, как «Вестник Европы », все статьи его более или менее служат выражением направления его, но главным источником для распознания направления редакции, как известно, служат ежемесячные обозрения. С январской книги 1868 г. стала появляться ежемесячно рубрика «Внутренняя политика», замененная с октября того же года названием «Внутреннее обозрение», в котором читатели «Вестника Европы» привыкли видеть самую обстоятельную разработку текущих вопросов внутренней политики. С марта 1882 г. в дополнение к нему стала появляться заведываемая знаменитым публицистом К. К. Арсеньевым новая рубрика «Из общественной хроники», посвященная обзору наиболее животрепещущих событий дня. Как тот, так и другой отделы вместе с литературно-критическим отделом, заведываемым доблестным ветераном русской журналистики А. П. Пыпиным, настолько ясно обозначали пред обществом литературную физиономию журнала, что ему теперь нет более надобности отсылать для ознакомления с направлением к оглавлению журнала за год или даже за двадцатипятилетие.
Если ознакомление с только что вышедшим объемистым каталогом «Вестника Европы» за 25 лет в полтораста слишком страниц поучительно, то не столько для ознакомления с направлением журнала, и без того теперь для всех ясным, сколько для констатирования той массы труда и энергии, с которою журнал стремился проводить, несмотря на всякого рода неблагоприятные обстоятельства, свою программу «дела» и «правды», программу преобразовательной эпохи; для констатирования той выдержки и настойчивости, с которою он отстаивал и отстаивает дело русского просвещения от разновидных врагов его, начиная с первого года своего появления и до наших дней, можно сказать, до самой последней мартовской книги, где журналу приходится «с горечью и со стыдом выступить на защиту азбучных истин», на защиту общечеловеческого образования ввиду навалившегося ныне с разных сторон обскурантизма [294] . Сличая содержание первой мартовской книги «Вестника Европы» за первый год с мартовской же книгою, вышедшею через 25 лет, нельзя не заметить, что в последней приходится, к сожалению, журналу повторять почти те же азбучные истины науки и общежития, которые указаны в первой. Укажем хотя бы на предостережение, высказанное журналом еще в 1866 году, от «мертвой школы классицизма». То же самое можно бы отметить и по вопросу о необходимости размножения народных школ всякого рода [295] и по многим другим, столь же элементарным вопросам. Из этого, конечно, нельзя сделать вывода, что истекшее двадцатипятилетие прошло даром для русского самосознания и усилия почтенного журнала были бесплодны, а только тот, что еще много и много остается сделать для очищения и просветления общественного сознания.
