В заключение настоящей справки нельзя не указать еще на одну сторону двадцатипятилетней безукоризненной публицистической деятельности «Вестника Европы », составляющую не последнюю из его заслуг пред русской литературою и обществом: это – безусловная порядочность и редкая терпимость , которым, по общему признанию, ни разу не изменил этот журнал за все время своего существования, несмотря на все озлобление и неразборчивость в средствах борьбы, отличавшие его литературных противников, несмотря даже на то, что «безграмотная наглость и зазорное корыстолюбие в журналистике», на которые жаловался в 1830 году уходивший редактор «Вестника Европы» Каченовский, далеко не исчезли и после возобновления этого журнала в 1866 году
В основе своей литературной критики и полемики, получившей, в особенности в последние годы, такие крупные размеры и значение, «Вестник Европы» в первой же книге поставил себе такой принцип: «Не следует забывать правила, что с книгами нельзя обращаться хуже, чем мы привыкли и условились обращаться с людьми в наших ежедневных столкновениях и встречах в обществе». Когда по выходе первой книги один из журналов указал в своем приветствии на то, что «Вестник Европы », подобно Карамзину, послужит «самостоятельно, благоразумно и благородно» русской науке и литературе, «Вестник Европы» отвечал следующими скромными словами: «Мы не имеем ни малейшего права делать какое-нибудь исключительное притязание на разумное и благородное служение русской науке и литературе и на самостоятельность как на качества, которыми мы желали бы отличиться от прочих органов печати; все это составляет, по нашему убеждению, общее достояние всех журналов; все имеют право делать на то притязания; едва ли найдется такой орган печати, который, по крайней мере, сам не был бы убежден, что он действует честно» [296] .
Часто ли можно встретить и в более развитой европейской публицистике такое беспристрастное, истинно джентльменское отношение к своим собратиям по перу? Насколько оно было заслужено и оправдано противниками «Вестника Европы », особенно, когда,
Как власть имеющий, возник
Из нас газетный временщик,
Литературный Аракчеев,
это другой вопрос.
<p>X Деятели преобразовательной эпохи</p>Подумать – страх берет, что ныне меньшинство,
Покуда верное гражданственным началам,
Уж представляется явленьем запоздалым.
Таков переворот. Чем объясним его?
Что возбуждает в нас враждебность и сомненье
Иль барщина честней свободного труда?
Иль мрак невежества полезней просвещенья?
Бессудье ль правильней суда?..
Та проповедь средь нас опасностей полна,
Что будто бы они [297] с порядком несовместны;
Порядка верный страж – тот в наши времена,
Кто их последователь честный.
А. Жемчужников
И до конца я веры не утрачу,
Что озарит наш мир любви и правды свет.
Пускай я здесь, как в море капля, значу,
Но каждый честный бой оставить должен след.
А. Плещеев
<p>Глава восемнадцатая Корифей судебной реформы С. И. Зарудный [298] † 18 Декабря 1887 г</p>Когда они, без воли и без сил,
Не будут твоему внимать глаголу,
С высот своих ты властно им кричи!
Окованных невежеством и страхом
Заставь ты их расстаться с тьмой и прахом
И смелому полету науки!
Жемчужников
Первый отпечатанный экземпляр Судебных Уставов по праву вручается С. И. Зарудному, как лицу, которому судебная реформа в России более других обязана своим существованием.
Из резол, госуд. секр. В.П.Буткова
I
