Понемногу стали поступать ответы от судебных деятелей на помянутый циркуляр министра юстиции. Тогда как ближайшее и высшее начальство Зарудного не обращало никакого внимания на ценные сведения, поступившие от практиков, наблюдательный юрист-самоучка крайне заинтересовался новыми явлениями судебно-правовой жизни, открывшимися перед ним во всем своем разнообразии и сложности, что принесло ему громадную пользу. В своих воспоминаниях [300] Зарудный так передает значение этой стадии своих работ: «Моя обязанность по поводу переписки о судебной реформе ближе всего подходила к обязанности почтальона: я должен был вскрывать пакеты, адресованные на имя графа Панина, от разных практиков о несовершенствах наших законов гражданского судопроизводства (здесь нет речи об уголовных законах – это особое дело, которое завершилось уложением 15 августа 1845 г.) и пересылать вложенные туда бумаги к графу Блудову Серьезных занятий по столу было довольно много, а такого рода бумаги считались отпиской, и на них никто не обращал внимания. Сам я, как кандидат математического факультета, едва поступивший на службу, не имел ровно никакого понятия о законах вообще и о наших в особенности, но меня заинтересовал вопрос о несовершенствах наших законов: с этих недостатков я начал изучение самих законов. Вместо того чтоб отправлять эти бумаги прямо к графу Блудову, я стал брать их к себе на дом, читать их, делать из них выписки, а лучшие мнения просто переписывать и изучать, и чем более недостатков наших законов узнавал я, тем более нравилось мне их изучение. Это была моя школа. И, кажется, я не солгу, сказавши, что это – единственная польза этих мнений практиков. Думаю, что никто, кроме меня, не изучал их. Мой начальник отделения – Василий Максимович Харченко – очень хороший и честный человек, не обращал на эти бумаги ровно никакого внимания. Как истый чиновник, он заботился исключительно о том, чтобы они отсылались к графу Блудову, и по временам осведомлялся об этом».
Это была первая юридическая школа для Зарудного и притом несравненно более плодотворная, чем тогдашняя университетская юридическая школа, которая, занимаясь пережевыванием материала действующего законодательства, возводя в догмат чуть не каждую статью Свода Законов, не смела и думать о критическом их разборе [301] . Отнесясь, как всегда, серьезно к предмету своего изучения, Зарудный стал знакомиться и с иностранными законодательствами, сравнивать с ними русские законы, предпринимал поездки за границу, где он в Париже стал изучать французскую судебную практику, слышал Берье, Жюля Фавра. К 1849 г. он успел настолько освоиться с несложным багажом тогдашней русской юриспруденции, что мог с честью занять важное в то время место юрисконсульта при консультации Министерства юстиции. Благодаря своим способностям, трудолюбию и разносторонней подготовке, а еще более благодаря употребляемым новым юридическим приемам при разработке текущих вопросов судебной практики Зарудный выдвинулся сразу вперед как даровитый и знающий юрист: он стал употреблять исторический метод для уяснения смысла законов, отдельные казусы сводил к общим принципам права, в разрозненную практику консультации стал вносить единство и, можно сказать, первый создал школу практической русской юриспруденции. Вскоре С. И. приобрел такой авторитет, что с ним стали советоваться в затруднительных случаях обер-прокуроры и сенаторы. Доклады его как по содержанию, так и по внешней отделке, были такими образцовыми, что по поводу одного из них (о землях гор. Смоленска 1852 г.) у министра юстиции гр. Панина, человека крайне жесткого и несловоохотливого, невольно вырвалось такое трогательное замечание: «Если бы я раз в жизни написал такой доклад, то я считал бы, что жизнь моя прожита не напрасно».
Участвуя в текущей судебной практике, С. И. не упускал однако из виду начавшееся в 1843 г. приготовление к судебной реформе, которая двигалась черепашьим шагом благодаря оппозиции гр. Панина, считавшего даже крайне умеренные предположения гр. Блудова, например, отмену рукоприкладства, чересчур смелыми и радикальными. В 1852 г. была после долгой бесплодной переписки между ними образована Комиссия для составления проекта гражданского судопроизводства, и С. И. был назначен делопроизводителем ее. Принимая в трудах ее самое деятельное участие, Зарудный, несмотря на свой скромный пост, оказал на ее работы огромное влияние и старался внести в гражданский процесс возможные по духу тогдашнего времени второстепенные технические усовершенствования, не смея даже думать о таких революционных, по понятиям бесподобного гр. Панина, новшествах, какустность, а тем паче гласность. К концу царствования Николая I проект был изготовлен.
