Италия, отважно, но с трудом спасенная от сарацинов, была разделена между греческой и латинской формами христианства. Почти на разделительной линии находился Монте-Кассино. Во время долгого правления (1058-87) аббата Дезидерия монастырь достиг зенита своей славы. Из Константинополя он привез не только две великолепные бронзовые двери, но и мастеров, украсивших интерьеры мозаикой, эмалями, искусной работой по металлу, слоновой кости и дереву. Монастырь стал почти университетом, где преподавались грамматика, классическая и христианская литература, богословие, медицина и право. Следуя византийским образцам, монахи выполняли исключительно тонкие иллюминированные манускрипты и переписывали красивой книжной рукой классику языческого Рима; некоторые классики сохранились только таким образом. В Риме церковь при папе Бонифации IV и его преемниках, вместо того чтобы позволить дальнейшее разрушение языческих храмов, перепосвятила их в христианское пользование и заботу: Пантеон был посвящен Деве Марии и всем мученикам (609), храм Януса стал церковью святого Дионисия, храм Сатурна — церковью Спасителя. Лев IV (847-55) обновил и украсил собор Святого Петра, а благодаря росту папства и притоку паломников вокруг группы церковных зданий вырос полиглотский пригород, получивший свое название от древнего Ватиканского холма.
Теперь Франция была самым богатым владением латинской церкви. Короли Меровингов, уверенные в том, что, насладившись многоженством и убийствами, они приобретут рай, осыпали епископства землями и доходами. Здесь, как и везде, Церковь получала наследства от раскаявшихся магнатов и благочестивых наследниц; запрет Чилперика на подобные завещания был вскоре отменен Гунтрамом. По одному из многих приятных исторических фактов, галльское духовенство почти полностью набиралось из галло-римского населения; обращенные франки преклоняли колени у ног тех, кого они завоевали, и отдавали в виде благочестивых пожертвований то, что они украли в войне.28 Духовенство было самым способным, образованным и наименее безнравственным элементом в Галлии; оно почти монополизировало грамотность; и хотя небольшое меньшинство вело скандальную жизнь, большинство из них добросовестно трудилось, давая образование и мораль населению, страдавшему от жадности и войн своих господ и королей. Епископы были главными светскими и религиозными властями в своих епархиях, а их трибуналы были излюбленным местом для тяжб даже по нецерковным делам. Повсюду они брали под свою защиту сирот и вдов, нищих и рабов. Во многих епархиях церковь содержала госпитали; один из таких hôtel-Dieu — «гостиница Бога» — был открыт в Париже в 651 году. Сен-Жермен, епископ Парижа во второй половине VI века, был известен во всей Европе благодаря своей деятельности по сбору средств и трате собственных средств на освобождение рабов. Епископ Сидоний Майнцский укрепил берега Рейна, епископ Феликс Нантский выпрямил русло Луары, епископ Дидье Каорский построил акведуки. Святой Агобард (779–840 гг.), архиепископ Лиона, был образцом религии и противником суеверий; он осуждал суд на дуэли или испытание, поклонение образам, магическое объяснение бурь и заблуждения, связанные с преследованием за колдовство; он был «самым ясным главой своего времени».29 Хинкмар, аристократический примас Реймса (845-82), председательствовал на множестве церковных соборов, написал шестьдесят шесть книг, служил премьер-министром Карла Лысого и почти установил теократию во Франции.
