В 1159 году жупан (вождь) Стефан Неманя объединил различные сербские кланы и области под единой властью и фактически основал Сербское королевство, которым его династия управляла в течение 200 лет. Его сын Савва служил народу в качестве архиепископа и государственного деятеля и стал одним из самых почитаемых святых. Страна по-прежнему была бедной, и даже королевские дворцы были деревянными; в ней был процветающий порт Рагуза (ныне Дубровник), но это был независимый город-государство, который в 1221 году стал венецианским протекторатом. В течение этих столетий сербское искусство, византийское по происхождению, достигло собственного стиля и совершенства. В монастырской церкви Святого Пантелеймона в Нерезе (ок. 1164 г.) фрески демонстрируют необычный для византийской живописи драматический реализм и на столетие опережают некоторые приемы обработки, некогда считавшиеся оригинальными для Дуччо и Джотто. Среди этих и других сербских фресок двенадцатого или тринадцатого века появляются королевские портреты, индивидуализированные сверх всех известных византийских прецедентов.15 Средневековая Сербия двигалась к высокой цивилизации, когда ересь и гонения разрушили национальное единство, которое могло бы противостоять турецкому наступлению. Босния, после своего средневекового зенита при бане (короле) Кулине (1180–1204), тоже была ослаблена религиозными спорами; в 1254 году она попала под власть Венгрии.
После смерти Стефана I (1038 г.) Венгрию беспокоили языческие восстания мадьяр против католических королей, а также попытки Генриха III присоединить Венгрию к Германии. Андрей I победил Генриха, а когда император Генрих IV возобновил попытку, король Геза I сорвал ее, отдав Венгрию папе Григорию VII и получив ее обратно в качестве папской вотчины (1076). В течение двенадцатого века соперники за королевскую власть поддерживали феодализм, раздавая дворянам большие земельные наделы в обмен на поддержку; в 1222 году дворянство было достаточно сильным, чтобы вырвать у Андрея II «Золотую буллу», удивительно похожую на Магна Карту, которую король Англии Иоанн подписал в 1215 году. Она отрицала наследуемость феодальных вотчин, но обещала ежегодно созывать диету, не заключать в тюрьму ни одного дворянина без суда перед «графом Палатином» (т. е. графом императорского дворца) и не взимать налогов с дворянских или церковных владений. Этот королевский эдикт, названный так из-за золотого футляра или печати, на семь веков стал хартией вольностей для венгерской аристократии и ослабил венгерскую монархию как раз в то время, когда монголы готовили для Европы один из величайших кризисов в ее истории.
О масштабах монгольского влияния можно судить по тому, что в 1235 году Огадай, великий хан, отправил три армии — против Кореи, Китая и Европы. Третья армия под командованием Бату переправилась через Волгу в 1237 году в количестве 300 000 человек — не недисциплинированная орда, а строго обученное войско, умело руководимое и оснащенное не только мощными осадными машинами, но и новым огнестрельным оружием, применению которого монголы научились у китайцев. За три года эти воины опустошили почти всю южную Русь. Тогда Батый, словно не в силах представить себе поражение, разделил их на две армии: Одна пошла в Польшу, взяла Краков и Люблин, переправилась через Одер и разбила немцев при Лигнице (1241); другая, под командованием Бату, преодолела Карпаты, вторглась в Венгрию, встретилась с объединенными силами Венгрии и Австрии при Мохи и так ошеломила их, что средневековые хронисты, никогда не скупившиеся на цифры, оценили число погибших христиан в 100 000, а император Фридрих II посчитал венгерские потери «почти всей военной силой королевства».»16 По неумолимой иронии истории, побежденные и победители были одной крови; павшие дворяне Венгрии были потомками монголо-мадьяр, опустошивших эти земли за три века до этого. Бату взял Пешт и Эстергом (1241), а монголы переправились через Дунай и преследовали венгерского короля Бела IV до берегов Адриатики, сжигая и разрушая все на своем пути. Фридрих II тщетно призывал Европу объединиться против угрозы завоевания со стороны Азии; Иннокентий IV тщетно пытался склонить монголов к христианству и миру. Христианство и Европу спасла лишь смерть Огадая и возвращение Бату в Каракорум для участия в выборах нового хана. Никогда в истории не было столь масштабного опустошения — от Тихого океана до Адриатического и Балтийского морей.
