То обстоятельство, что события военной истории редко происходили в Греции, стало благословением для региона, который лишь понемногу восстанавливался после опустошительных войн II–I веков до н. э. Многие греки согласились бы со справедливостью современной концепции
«Богобоязненными руками своими я даю эллинам повествование об истории самых последних деяний: всевозможные страдания и постоянное взаимное истребление господствуют в наши дни в Азии и Европе, у племен Ливии и в островных городах. Я сделал это, чтобы они могли понять, сколько зла высвобождают заискивания перед толпой, любовь к барышу, гражданское противостояние и нарушение клятвы; и, наблюдая за страданиями остальных, да проживут они свои жизни правильно».
Филипп разделял бескомпромиссную веру историков всех времен в то, что история может чему-то научить людей. Но, говоря по правде,
Официальные объявления и хвалебные речи в честь императоров, читавшиеся на торжествах, сообщали грекам о важных событиях, происходивших в далеких землях. Во 2 году н. э. внук и наследник Августа Гай Цезарь заключил на острове посреди Евфрата мир с парфянами. Когда новости об этом достигли Мессены, римский чиновник,
«узнав, что Гай, сын Августа, сражаясь с варварами для защиты всех людей, находится в добром здравии, избежал опасностей и отомстил врагу, ликуя по случаю этих прекрасных известий, приказал всем надеть венцы, совершить жертвоприношения, праздновать и не думать о рутине, и сам принес в жертву вола, прося о сохранности Гая, и совершил ряд представлений».
Представитель римской власти учил население Мессены изображать радость и верность в ответ на происшествие на далеком Востоке, имевшее слабое отношение к их жизни, хоть кампания Гая и преподносилась как война «для защиты всех людей». Мирный договор праздновался как военная победа. Кос при получении известия пошел еще дальше: Гаю стали поклоняться как богу и неофициально дали ему почетный титул Парфик — «Победитель над парфянами». Годом позднее Гай умер от ран в битве на территории Армении. Для подобных походов проживавшее на безопасном расстоянии греческое население было благодатной аудиторией. Статуи императоров и монументы визуально напоминали об успехах Рима (см. илл. 16); неудачи очень кстати забывались.
