«Восторжествуют ли карфагеняне над римлянами, или римляне над карфагенянами, победитель ни в каком случае не удовольствуется властью над италийцами и сицилийцами, что он будет простирать свои замыслы и поведет свои войска далеко за пределы, в каких подобало бы ему держаться… Если царь стремится к приумножению своих владений, то он советует ему обращать взоры на запад и зорко следить за нынешними войнами в Италии, дабы в положении мудрого наблюдателя выждать удобный момент и попытаться добыть себе всемирное владычество. Настоящий момент благоприятствует таким стремлениям. Распри и войны с эллинами он убеждал царя отложить до времен более спокойных и позаботиться больше всего о том, чтобы сохранить за собою возможность заключать с ними мир или воевать по своему желанию. „Если царь допустит только, чтобы поднимающиеся теперь с запада тучи надвинулись на Элладу, то следует сильно опасаться, как бы у всех нас не была отнята свобода мириться и воевать и вообще устраивать для себя взаимные развлечения — отнята до такой степени, что мы будем вымаливать у богов как милости, чтобы нам вольно было воевать и мириться друг с другом, когда хотим, и вообще решать по-своему наши домашние распри“»[67].
Полибий записал эти строки полвека спустя, когда тучи, тогда лишь сгущавшиеся над Западом, уже висели над Грецией. Пусть Агелай и не говорил тех самых слов, которые вкладывает ему в уста Полибий, его речь выражает общие для того времени мысли. Идея объединения греков ради противостояния внешним угрозам принадлежит долгой традиции греческой идеологии: греки — большая их часть — боролись с персидским нашествием Ксеркса в 480 году до н. э.; Филипп II и Александр устраивали Панэллинский союз против державы Ахеменидов. Ведущие греческие государственные деятели следили за событиями, происходившими в Италии. Совет Агелая отложить войны против греков отвечает беспринципной политике того времени и печально известному коварству Филиппа V. Надежда на расширение владений была по природе свойственна эллинистической царской власти; отсылка на стремление к захватам, сделанная Агелаем и побуждающая победителя продолжать экспансию, связана с представлением, которое можно проследить в греческой литературе начиная с Геродота.
Речь, может быть, и вымышлена, но взгляды, которые она выражает, необязательно анахроничны. Совершенно не соответствует духу времени, однако, предсказание о том, что греки могли быть лишены своей свободы вести войну и устанавливать мир. Предвидеть это в 217 году до н. э. не мог никто. Точно так же никто не мог бы предугадать последствия решений Филиппа V: согласиться на мир в Греции, а затем, два года спустя — заключить союз с Ганнибалом.
