Презрев невероятную слабость, Аморанок попытался встать с постели. Время приближалось к полудню и побуждало заняться делами. Разбитый и обессиленный, он пошевелился под тяжелыми одеялами, мысленно взывая о помощи. Минуту спустя в дверь постучали и в комнату вошел суровый лжеборец Назар, один из наиболее приближенных к наместнику. Иногда Аморанку казалось, что его люди чувствуют каким-то образом его мысли. Не редко случалось, что кто-нибудь из них неожиданно приходил на помощь, когда она требовалась и ждать ее, казалось, неоткуда. А иногда он подумывал, что они просто шпионят за ним. Хорошо бы из благих побуждений, но вероятнее всего в личных целях. Как бы то ни было, шпионить это не то, что чувствовать мысли своего божества (греховное самомнение наместника переходило все границы). Не раз убеждался Аморанок в правоте своих предположений и с презрением называл их всех жалкими лицедеями: они являлись как воинственные спасители, а оказывались хитрыми соглядатаями. Да, они все, кроме Назара – его испытанного человека. Назар и Влас были знакомы с отроческих лет. Они всю жизнь занимались своим главным делом совместно, и ни разу один не разочаровал другого. Правда в последнее время Назар стал замечать, что Аморанок сдаёт. Он грешил на возраст наместника, на усталость, накопившуюся за долгие годы. Но причина крылась в ином. Просто Аморанок потерял веру в свое дело. Назар, напротив, продолжал верить так же горячо, как и сорок лет назад. За это время он успел стать самой большой привязанностью наместника, после варана Нюха, живущего в клетке в его резиденции.
Назар остановился у дверей и внимательно осмотрел Аморанка. Тот был на пол пути с кровати.
– Вам помочь, Влас?
Назар говорил громким раскатистым басом, всегда утомлявшим слух Аморанку. Если случалось, что они заговаривали одновременно, его громовой возглас всецело заглушал крикливый, с хрипотцой голосок наместника, что приводило самого Назара в смущение, а наместника в ярость.
– Нет, Назар, справлюсь, – ответил Аморанок, страдальчески наморщив лоб, – Правда чувствую себя я неважно. Как будто после затяжной изматывающей болезни. Не знаю, что со мной вчера приключилось. Думаю, это все нервы. Не всегда ладно идут дела, ты и сам понимаешь. А я привык, чтобы все шло как по маслу. Это меня немного расстраивает.
– Да, я все понимаю. Но не стоит расстраиваться из-за таких мелочей. Ничего серьезного.
– Ты так думаешь? – спустив ноги на пол, Аморанок затрясся от холода и поспешил накинуть одеяло себе на плечи. – Назар, ты ведь был на площади, когда казнили дочь этого…этого…
– Вы говорите о Марии Веиной?
– Да, Назар, о ней. Вы ничего нового не узнали о тех лохмотьях?
– Нет. Да и что тут узнаешь? Мне кажется все и так ясно.
Аморанок подумал, что не стоит Назару так слепо верить всяким небылицам. Иногда он сожалел, что не может серьезно поговорить о некоторых вещах с одним из своих самых близких людей. Вернее сказать, единственным своим близким человеком.
– Конечно, она была ведьмой, – промямлил Аморанок, – В этом ты прав. Но все-таки я хотел бы найти какое-то иное объяснение. Ведь, если эти лохмотья дело ее рук, значит ее не взяло даже пламя костра, и она смеется над нами. А я думаю, что это не так. То есть кто-то смеется, но не она. Она была колдовкой и только. Такие проделки ей не под силу. Она сожжена. И ее вещи тоже.
– Кто же смеется? Вы думаете сам искуситель вмешался? Думаете это его происки? – Назар казался бледным.
Аморанок с досады дёрнулся, но усмирил свой гнев. Он был слишком слаб, чтобы проявлять недовольство и затевать споры.
– Я не это имел ввиду. Конечно, и такой вариант исключать не стоит. Но может быть… какое-то более подходящее объяснение найдется? Какая-нибудь зацепка, которая выведет на негодяя, совершившего это гнусное дело?
Его сподвижник, очевидно, не понимал к чему клонит наместник.
– Как ты думаешь, возможно, чтобы это сделал обыкновенный человек? – нетерпеливо спросил Аморанок, – кто-нибудь, кто имел на это свои причины?
– Кто же мог это сделать? И главное для чего?
– Я бы хотел это узнать. Ты не думал, что это может быть отец девушки? Что это он мстит нам подобными шалостями. Но шалостями весьма опасными.
Пристальный взгляд Назара проник в самую душу Аморанка.
– Зачем ему заниматься такими делами? Он должен быть нам благодарен. Ведь возможно его дочь не так будет страдать там, только благодаря нам.
– Да, но он отец. Сейчас здравого смысла от него требовать не стоит…
Наместник замолчал. Молчал и Назар. Прошло несколько минут, наполненных горечью непонимания. Минут, положивших первый кирпичик в возведении стены между многолетней привязанностью двух стариков.
– Назар, – заговорил Аморанок, прерывая томительное молчание, – мне нужно узнать, мог ли кто-нибудь подкинуть эти вещи туда, была ли такая возможность?
– Мы это выясним.
– Это в самом деле важно. Такое не должно сходить с рук всяким лицемерным греховодникам.
