— Всё зависит от меры обдолбанности. Воевать не будут, но пальнуть пару раз могут. И попасть. Или гранаты кинут. Поэтому будем осторожны.
Он посмотрел в сторону «Тигра», чьи фары через прорези светомаскировочного плафона синими полосками прошивали пыльный воздух. Из салона выглядывал один из бойцов.
— У тебя сколько людей? — спросил Ильяс.
— Трое. Двое моих и ополченец.
— Со мной снайпер и стрелок да второй стрелок из учебки, с собакой. К нам ещё выдвигается дежурный взвод, — он помолчал несколько секунд. — Но мы их ждать не будем. Выдвигаемся без фар, с ПНВ. Едешь за мной. Останавливаемся метров за пятьдесят до точки, по моему сигналу. Приём через наушники, максимальная тишина и осторожность. Пока наша общая задача — разведка, твои люди прикрывают моих. Огонь только по команде или при непосредственной угрозе. Всё. По машинам марш.
Двинулись. Проехали по шоссе около километра, затем свернули направо. «Берег» вышел на связь и сообщил улицу и номер строения, вычисленные по пеленгу. Ещё немного — и Рахматуллин, глядя в «видик[33]», указал рукой:
— Вон он.
Это был двухэтажный дом с вальмовой кровлей. По соседству с ним — пустующий участок, ещё ближе — недостроенный коттедж, немного дальше улица сворачивала. Напротив целевого строения построек не было, только широкий луг с травой по пояс, кустами и редкими невысокими разветвлёнными деревьями. Сам дом стоял за двухметровым забором из гофрированного листа.
— Прижмись влево, Кинулов, вот здесь, — Ильяс показал на место возле угла огороженного участка, — чтобы не торчать у них на виду. И патруль тоже спрячется за забором, — и тут же зажал тангенту: — Филин, я Рахмат. Приём.
— Я Филин, слышу тебя. Приём.
— Прибыли. Становись за мной, под прикрытие дерева и забора, глуши двигатель. И выходим. Без шума. Приём.
— Понял.
В голове Рахматуллина уже составился определённый план. Для разведки народу было даже с избытком, а для задержания группы вооружённых преступников — не хватало. Кроме того, в патруле личная рация, входящая в комплект полевого снаряжения, имелась только у Томскова. Но скоро должно прибыть подкрепление.
Едва уазик остановился, он вышел, вскочил одной нагой на бампер и, держась за кенгурятник, осмотрелся. Были видны освещённые окна строения, в котором обосновалась гопота, но звук генератора сюда не доносился — наверное, агрегат стоял в подвале. Слышна была музыка, басы дробили ночной воздух.
Ильяс дождался, когда все соберутся вокруг него, и спрыгнул на землю.
— Итак, наша цель — вон тот дом, с вальмовой крышей. Обозначим его «хата». Соседний с хатой, который ближе к нам — «первый дом», следующий за ним по улице — «второй дом». Понятно? Томсков, переходи на мою волну и оставь водителя в машине наготове. По команде он должен будет подъехать к нам. Бортовая рация ведь работает?
— Так точно, — немного вытянулся старший прапорщик.
— Кинулов, обойдёшь участок через этот огород и займёшь позицию за первым домом. Отдались немного в тыл, метров на двадцать-тридцать, сам там определишь, чтобы лучше видеть объект и не светиться. Понятно? Твоя задача — не дать им уйти, если они рванут через огороды, когда мы зайдём к ним с фронта. Увидишь, что кто-то убегает — сразу сообщаешь мне и начинаешь считать до пяти. Если от меня не поступит приказа, то по счёту «пять» стреляй на поражение. Задача ясна?
— Так точно, — ответил Кинулов.
— Чукурилин, оставь собаку в машине. Пойдёшь с Кинуловым. Кинулов — старший. Выполняйте!
Витаминыч дождался, пока старшина запрёт овчарку в уазике, и они, держась ближе к забору, поспешили в сторону неогороженного участка.
Рахматуллин сказал Наде:
— Ты займи позицию с фронта, где-нибудь в той зелёнке. Так, чтобы иметь в прицеле второй этаж. Огонь по команде. Иди.
Надя кивнула и, пригнувшись, отправилась занимать огневую позицию.
Томсков уже отправил водителя к машине, и теперь рядом с ним стояли двое: солдат лет девятнадцати и ополченец, мужчина возрастом за пятьдесят. Ополчение состояло из добровольцев, не подходящих для призыва по мобилизации, и их обычно привлекали для патрулирования, прочёсывания или для охраны и доставки грузов, но в последние недели всё чаще их отправляли на боевые операции.
Оглядев подчинённых Томскова, Рахматуллин посетовал:
— Да, плохо, что у твоих бойцов нет радиогарнитуры, — немного помолчал и обратился ко всем троим: — Если придётся воевать и до прибытия подкрепления войдём в дом, то будьте на виду. Обязательно, чтобы вас видели свои. Понятно? Держитесь рядом со мной, никакой самодеятельности. Огонь без моей команды не открывать. Но если в вас пальнули или даже направили на вас оружие, то стреляйте на поражение. Вообще, действуйте решительно и жёстко. Это они, наверное, участкового местного убили, поэтому с ними надо быть погрубее. Только без садизма и языку воли не давать. Берите пример с меня. Всё. Будем считать, что инструктаж по технике безопасности вы прошли. Оружие зарядить, поставить на предохранитель.
Потянулись несколько минут ожидания, пока Кинулов и Паркова занимали позиции — наконец они доложили о готовности.
