— Начинаем, — оповестил своё отделение Рахматуллин и дал команду Томскову и его бойцам: — За мной.
Забор кончился метров через тридцать. Дальше шёл пустой участок, обозначенный лишь столбами, а после него — коричневая металлическая ограда дома, с нынешними обитателями которого и предстояло познакомиться. Здесь бойцы посадили Ильяса на свои плечи, чтобы он мог заглянуть во двор. Собаки не видно, на участке растёт высокая трава, кусты, несколько небольших деревьев, за домом — сеточное ограждение; веранда, как и многие комнаты в доме, освещена, людей во дворе нет, но отчётливо слышны несколько голосов, в том числе и женский.
Двинулись дальше. На заборе рядом с калиткой был закреплён почтовый ящик, под ним — кнопка звонка. Ильяс осторожно потянул на себя ручку входной двери — заперто. Вертикальные засовы тоже нет возможности поднять. Он попробовал рассмотреть что-нибудь в длинную щель между листами металла — ничего, кроме узкой полоски освещённой веранды и окна второго этажа, видно не было. Впрочем, в поле зрения попадала часть входа в дом.
Рахматуллин обернулся к начальнику патруля:
— Томсков, возвратитесь к концу забора, где меня поднимали, и помогите этому бойцу, — он положил руку на плечо молодого солдата, — перелезть через забор. Там, походу, на засов закрыто — надо открыть калитку. Только подбираться к воротам осторожно, чтобы не заметили.
Томсков с ополченцем помогли товарищу перелезть через ограду и вернулись. Минуты через полторы калитка медленно отворилась. Ильяс сразу вошёл во двор, огляделся. Перед домом — стоянка на две машины, здесь же — мотоцикл; дорожки, газоны, солнечные фонарики, кусты, молодые деревца — всё как обычно на дачах, только запущено. Из дома доносится громкая музыка, слышны голоса, смех. Рахматуллин сделал несколько шагов, наклонился и поднял вертикальные засовы, потом приоткрыл ворота.
— Третий, — вызвал он Надю, — тебе вход в дом виден?
— Левая створка немного мешает.
Ильяс отворил правую (от себя) часть ворот:
— Так?
— Да.
И буквально через две-три секунды на связь вышел командир дежурного взвода:
— Рахмат, я Соболь. Слышишь меня? Приём.
— Соболь, я Рахмат. Слышу тебя, — отвечал Ильяс вполголоса.
— Мы на подходе, будем в координатах минуты через три. Вы где?
— Мы на месте. Вы по какой улице едете?
— Сворачиваем с шоссе на Восточную.
— Тогда увидите наш транспорт. Он метров за пятьдесят до цели — объекта «хата». Как понял, Соболь? Приём.
— Понял. Цель — объект «хата».
— Разгрузитесь возле наших машин, дальше — пешком. Без шума. Вас встретит боец. Соболь, двух человек пошли в тыл хаты для блокирования отхода шакалов. Приём.
— Понял. Двух — в засаду с тыла.
— Пусть они подменят моего человека. Как понял? Приём.
— Понял тебя, Рахмат. Сделаю.
— Доложить по прибытии. Отбой.
— Томсков, — Рахматуллин положил ладонь на плечо старшего прапорщика, — прикажи своему бойцу выйти из машины и встретить подкрепление. Пусть покажет, куда послать двух человек на смену Кинулову.
— Есть.
Витаминычу Ильяс приказал дождаться замены и бежать к нему. Теперь можно было заглянуть в окна, поискать генератор, чтобы его отключить и дальше действовать в темноте. Но в этот момент дверь открылась…
Подросток лет четырнадцати-пятнадцати. Сделал шаг на крыльцо и, увидев людей в боевой экипировке, замер в испуге.
— Атас! — выкрикнул он через секунду чуть ли не девичьим голоском и рванул обратно.
— Стоять! — с опозданием рявкнул Рахматуллин, но подросток уже скрылся за дверью.
Было слышно как он вопит, удаляясь: «Атас! Менты!»
Ильяс, не оглядываясь, двинулся к крыльцу, только рукой подал знак Томскову и его отделению: «За мной» — второй рукой, машинально отпустив рукоятку «Вала», столкнул вниз рычаг предохранителя.
— Третий, Четвёртый. Нас заметили. Захожу в хату. Внимание! Следить за передвижениями.
И не дожидаясь ответа от подчинённых, нажал на «пауке»[34] кнопку переключения канала:
— Соболь! Нас заметили. Входим в хату. Высадите двух человек, как договаривались, остальные — подъезжайте прямо к воротам.
Через две-три секунды (Ильяс уже зашёл на крыльцо) Соболь ответил:
— Рахмат, понял тебя. Держитесь. Скоро будем.
А человек с позывным «Рахмат» был уже в прихожей: слева — коридорчик, справа — дверь, в пяти метрах перед ним — деревянная лестница на второй этаж и ещё какие-то двери в её тени.
— Всем оставаться на местах! — заорал он громче музыки. — Работает отдел по борьбе с наркотиками. Повторяю: всем оставаться на местах. Нам нужен Арсентьев Борис Павлович! Приготовить документы.
Это была импровизация, трюк (Кадушкин как-то рассказал), — чтобы вызвать замешательство и разлад. Одно дело — ищут какого-то Арсентьева, о котором никто слыхом не слыхивал, и наркотики (тоже не смертельно), и другое — убийцу участкового. Поэтому Рахматуллин стал сочинять — на ходу и громко. Только слышали его, наверное, не все, так как продолжала грохотать музыка на втором этаже.
