Мойя заставила их действовать. Она помчалась к мосту. Не подай она пример, Гиффорд сомневался, что кто-то из них нашел бы в себе силы сдвинуться с места. Голему удалось стащить Орра с моста, открыв им путь. Вернее, не столько
Гиффорд крепко держался за Роан. Наверное, слишком крепко, но она не жаловалась, возможно, даже не чувствовала его хватки, как Гиффорд не чувствовал под ногами земли, по которой мчался. Несмотря на метания исполинов, битва возобновилась, как только они бросились к мосту. Мертвые галанты сражались с павшими Тэчлиорами. Гномы, облаченные в железо, схлестнулись с фрэями в бронзовых доспехах. Копьеносцы в мехах боролись с меченосцами в кожаных доспехах. Взлетали копья, дождем падали метательные дротики, тела неуклонно напирали. Лязг щитов сопровождал попытки последней линии обороны Мидеона сдержать катившуюся на них волну.
У моста Гиффорд увидел, как пал Гэт. На сей раз его сразил не Орр, а численное преимущество врага. Бран храбро сражался рядом с ним, но в конце концов тоже рухнул под ударами. Остался только Мэлен. Верзила гнал их вперед, к пролету, а затем занял позицию в начале моста, чтобы помешать тем, кто попытался бы последовать за ними.
Получилось.
Король присоединился к Мэлену в начале моста, разрубая гигантским топором наступавших врагов. Оправившаяся Фенелия заняла позицию рядом с Ателлой. Четверо героев выстроились стеной там, где изначально стояли Волноломы, а голем продолжал бороться с драконом.
Гиффорд увидел, что мост через Бездну, путь к двери в Элисин, чист. На той стороне он видел пещеру, темную дыру, где, видимо, скрывалась дверь, выход из Нифрэла. Но, когда Гиффорд сделал первый шаг вперед, кто-то вырвал Роан из его хватки и поднял вверх.
Это не помогло, и тогда он произнес вслух:
– У меня не может быть сломана нога. У меня нет ноги!
Никто его не услышал, даже он сам. Он продолжал чувствовать пульсирующую, стреляющую боль прямо под коленом. Тэш заставил себя подняться сначала на локтях, потом на ладонях. Потом пополз вперед. За собой он тащил
Он был так близок к полю брани, что уже мог видеть ход сражения. Королева воздвигла башню на возвышении, на огромном каменном холме, который тоже, наверное, сотворила сама. Вся сланцевая долина была ее творением, ее материалом, положенным поверх фундамента мира. Недалеко внизу Тэш увидел, как перед мостом приземлился дракон. Брин он не видел. Он не мог разглядеть ни одной
Из пасти его извергся огонь, пронесся слева направо и омыл всех.
Перенеся вес на здоровую ногу, Тэш попытался рассмотреть происходящее. Из-за якобы сломанной ноги тело охватила дрожь, но он не стал обращать на нее внимания. Это было не важно.
Он не знал, как это устроено. Может, ее уведет вооруженный конвой; или же она просто исчезнет, покинет это царство и получит причитающуюся ей награду. Как бы это ни произошло, он был уверен в одном: она исчезнет.
Он ощутил боль – не в ноге, а будто удар ножом в сердце, – такую сильную, такую настоящую, что прижал руку к груди, думая обнаружить в ней копье или, возможно, стрелу, но там ничего не было – ни оружия, ни раны. И он был один. Тогда Тэш понял, что без телесной оболочки тень – всего лишь обнаженный нерв. Любовь, ненависть, страх, радость – в Нифрэле все это действовало как сталь и железо, а сожаление могло удушить.
«Так ты ничего не исправишь, только разрушишь жизни других и будешь утверждать, что действовал по справедливости. Ты не избавишь мир от чудовища, а сам займешь его место», – сказала ему Брин.
И опять слова Рэйта: «Я хочу, чтобы ты завел семью, родил детей и прожил счастливую жизнь где-нибудь в безопасном зеленом месте».
Брин не упустила бы шанс уйти куда-нибудь – быть может, вернуться в Рэн – и завести семью. Он мог бы так поступить. Они могли бы где-нибудь построить дом. Она бы сидела в доме за прялкой, а он во дворе колол бы дрова, вместо того чтобы смотреть на этот огонь – смотреть, как пламя сжигает единственную, кто…
