Фенелия пошла вперед. Часть земли поднялась, словно пьедестал. В то же время сама фрэя выросла в размерах и засияла. Плащ превратился в объемный шлейф теней, а руки загорелись, словно факелы. Она начала вращать ими, оставляя в темноте огненные следы. Между ними образовался гигантский шар пурпурного света, который быстро начал расти. Затем она спокойно толкнула его вперед. По мере приближения к Волноломам он становился все больше. Затаив дыхание, Гиффорд ожидал столкновения, желая увидеть, что произойдет, когда сфера врежется в шеренгу великанов, но огромный пурпурный шар погас задолго до того, как достиг их, будто его никогда и не было.
Справа по равнине промчался разряд молнии, едва не задев Фенелию.
Гиффорду не впервые довелось стать свидетелем поединка магов. Как и прочие жители Далль-Рэна, он наблюдал, как Арион сражалась с Гриндалом. Однако в царстве Нифрэла то, что в настоящем мире оставалось невидимым, стало зримым. За мгновение до того, как молния должна была поразить Фенелию, он увидел блистающий голубой щит, предотвративший удар. Щит был проще и ярче, нежели доспехи, выкованные Альберихом, но не менее действенным.
Схватка двух миралиитов стала ключом к пониманию истинной природы Нифрэла и, возможно, всего Пайра в целом. Могущество рождалось из силы духа, из желания, будь то жажда обладания чем-либо или простое желание существовать. Но способность как-то применять могущество ограничивалась пониманием. Чтобы сражаться, никому из них не требовалось ходить, двигаться или махать мечом. Альбериху не нужно было отбивать молотом вымышленный металл, чтобы выковать доспехи, да и сами доспехи были лишними. Но через все это люди понимали, как достичь желаемого. Фенелия работала с грубой силой теснее, чем гном. Свои доспехи она сотворила из чистой решимости. Искусство мира живых и сила воли в Пайре – это, в общем-то, одно и то же, однако в Пайре применять Искусство – все равно что рисовать без красок. На полотно не ляжет ничего, кроме идеи.
Второй разряд молнии ударил в щит, который держала Фенелия. Проследив, откуда он появился, Гиффорд разглядел знакомое проколотое кольцами лицо. Гриндал стоял на таком же каменном пьедестале и стрелял поверх войск раскаленными белыми сполохами. Раздался крик, и войска бросились в атаку на бывшую фэйн. Защищая остальных, она не могла защитить себя.
– Вперед! – крикнул Мидеон предводителю бэлгрейглангреан Кэлдерну, и тот начал наступать во главе облаченных в доспехи воинов.
– Подождите! – воскликнула Фенелия.
В одной руке она по-прежнему держала сияющий щит, а вторую постоянно сжимала и разжимала, создавая нечто. Гиффорд понял, что представляет собой это нечто, только когда она метнула его в сторону Гриндала.
Темный шар промчался по равнине от пьедестала к пьедесталу. Гриндал вскинул собственный световой щит, но темная сфера пробила и погасила его. Всех ослепила вспышка яркого света. Когда она выгорела, и Гриндал, и его пьедестал исчезли. На их месте остался лишь неглубокий кратер.
Войска уже приближались к бывшей фэйн.
Застонав, Фенелия взмахнула руками и с силой оттолкнула их прочь. В мире живых это выглядело бы как мощный порыв ветра, но в Пайре превратилось в серебряные брызги.
– Ух ты! – прошептала Роан.
– Фен! Волноломы! – вскричал Мидеон.
Стиснув зубы, Фенелия с горящими глазами выбросила вперед руку и сотворила другой шар пурпурного света. Разгоняясь, тот снова начал разрастаться до невероятных размеров. Подскакивая, шар устремился к великанам, а те крепче сжали друг другу руки и наклонились вперед, готовясь к удару. Врезавшись в них, сфера не оказала никакого воздействия. Огромный валун света лопнул словно мыльный пузырь. Но в эту минуту Фенелия хлопнула в ладоши, и земля под ногами трех великанов резко накренилась.
Соскользнув назад, они рухнули в Бездну.
Держась за руки и не желая отпускать друг друга, трое великанов потащили за собой других. Войска остановились, завороженные этим зрелищем, одновременно ужасающим и до странности неизбежным. Никто не кричал, не гремел оружием. Эту мощную стену разрушила неспособность великанов отпустить друг друга. Ловким, хитроумным маневром Фенелия вызвала лавину, и битва прервалась, пока все созерцали разворачивающуюся трагедию.
Когда трех последних великанов сбило с ног, в их тусклых глазах появилось удивление. Гиффорд предпочитал думать, что возникшая в битве пауза – это минута молчания в честь Волноломов.
Она продлилась меньше минуты.
Затем сражение возобновилось, и Гэт вновь погнал шестерых путников вперед.
Красотой Белая башня напоминала морозную зимнюю ночь. Ни стульев, ни подушек, ни мехов – все здесь было жестким, белым и пробирающим до костей. Сэбек не солгал: башня и правда опустела. На лестницах и в коридорах стояла тишина, нарушаемая лишь звуком шагов Андвари, Тэкчина и Тэша. На бегу Тэш не видел ничего, кроме собственного отражения. Почти все натертые до блеска стены напоминали зеркала.
– Не смотри на стены! – крикнул Андвари, но поздно.
