Из Нифрона получился не худший супруг, но и не лучший. При всех своих недостатках Рэглан обнял бы Персефону и позволил бы ей выплакаться у него на груди. Он понимал, что ей это нужно. Фрэй, за которого она вышла, понятия не имел о таких вещах. В этом не было его вины; просто такое поведение было ему не свойственно.
Сама того не желая, она обратила взгляд на меч из черной бронзы, висевший на центральном столбе палатки.
– Вижу, ты думаешь о том же, о чем и я, – заметил Нифрон.
Персефона в этом сильно сомневалась.
– О чем
Он указал на меч, привлекший ее внимание.
– Нельзя оставлять здесь этот меч. Это наше слабое место.
– Как это?
– Силы фэйна больше ничем не ограничены, а это единственное, чем можно убить дракона Сури, ведь так?
Персефону удивило, что ему об этом известно. Раньше они это не обсуждали.
– Да. Символы на клинке – его имя. Это узел, связывающий плетение. Если вонзить его в тело гиларэбривна, заклинание разрушится и зверь исчезнет.
– Понятно. Так что помешает кому-то из солдат фэйна выкрасть меч и уничтожить нашего сильнейшего защитника?
– Ну, прежде всего он должен знать, что такая вещь существует. Во-вторых, он должен знать, что она у меня. В-третьих, ему придется подойти достаточно близко, чтобы использовать меч, а я сомневаюсь, что гиларэбривн это допустит. Малькольм дал мне меч, чтобы Сури не пришлось самой убивать его, но теперь я думаю…
– Что?
– Может, он знал, что Сури с нами не будет, и поэтому отдал его мне. Велел беречь его. Мне не пришло в голову спросить зачем. В последнее время я начала подозревать, что Малькольм – провидец и умеет предсказывать будущее, как Тура или Сури. Кажется, он знает то, чего знать не должен.
Нифрон вздохнул:
– Не трать время, пытаясь понять Малькольма. Он загадка, но я согласен, что в нем есть скрытые глубины. И все-таки тебе стоит хотя бы спрятать этот клинок. Все изменилось, Персефона. Мы должны действовать осторожно и пустить в ход все имеющиеся у нас преимущества, иначе проиграем войну.
Она кивнула, снова бросив взгляд на меч, поблескивавший в свете раннего утра.
– Я спрошу об этом Малькольма.
– Замечательно, – язвительно ответил он. – Заодно спроси, какая погода в Мэредиде.
Мойя увидела, как рушится и падает мост.
Банкор отнес ее к королеве, и теперь ее держал какой-то высокий человек или, может, низкорослый великан. Он схватил ее сзади, толком она не могла его разглядеть, лишь чувствовала, что от него несет потом и кровью. Сила, с которой он сжимал ее руки, причиняла боль, не давала бежать, но при обрушении моста также не позволила ей упасть. За мгновение до этого королева спросила, у кого ключ. Мойя пыталась побороть желание ответить, но это было под стать попытке задержать дыхание. Рано или поздно, сколько ни сопротивляйся, все равно придется сделать вдох. Ее разочаровало то, как быстро она сломалась – меньше чем за минуту. Но при виде обрушившегося моста у нее подкосились ноги.
Она видела, как они упали – сначала Роан, потом Брин, Гиффорд и наконец Тэш и Тресса. Путь к двери в Элисин был уничтожен, а ключ навеки утрачен. Мойя подвела Персефону и человечество в целом и потеряла всех своих друзей. Почему-то она еще существует, а остальные – нет. В этом не было смысла. Ведь она была главной.
Мойя впервые почувствовала себя на самом деле мертвой.
Руки, державшие ее, разжались, и она повалилась на каменистую землю на краю сломанного моста. Словно в тумане, она смотрела, раскрыв рот, на дыру в центре.
Очнувшись от кошмара, она огляделась. Королева ушла, исчезли чудовищные банкоры и Орр. Войска покидали поле боя. Люди, фрэи, гномы, великаны и гоблины тихо разбредались кто куда. Победители не торжествовали и не радовались. Мэлен и другие несли искалеченные тела Гэта и Брана. Большинство павших остались там, где свалились. Сотни трупов усеяли землю. Фенелия поддерживала Мидеона, который двигался медленно и прихрамывал.
– Что происходит? – спросила у них Мойя.
Фенелия оглянулась:
– Мы проиграли.
– И что, все кончено? Все просто расходятся по домам?
– Да. Здесь всегда так.
