Эра смерти. Эра империи полностью

Если боги не дали ему долгую жизнь, что произойдет, когда Нолин, воспитанный принцем-наследником, поймет, что отец переживет его на века? Она боялась, что если сын вырастет эгоистичным, то возненавидит бессмертного отца, ставшего препятствием на пути к Первому Трону. Сама она, так или иначе, не доживет до этого времени, и у нее всего несколько лет, чтобы направить будущее в нужное русло. Она сражалась вслепую в тумане против врага, которого, возможно, не существовало, а на карту была поставлена судьба всего человечества. Но об этом она станет беспокоиться завтра. Этим снежным утром она держала за руку невинного мальчика, который беззаботно улыбался ей. Мир был для него чудесным местом, и сейчас он казался таким и ей.

Все изменилось в мгновение ока.

По свежему снегу бежали солдаты. Восемь мужчин в лесных доспехах мчались по полю в сторону лагеря так, словно уходили от погони. Из-под ног летели белые комья снега. По большим сугробам они уже не смогли бы бежать, однако снег продолжал падать, ложась плотными слоями.

Если так и дальше пойдет, никто и ходить-то не сможет, не то что бегать, подумала Персефона, и эта мысль показалась ей нежелательным пророчеством. О боях она не думала, но ужас на лицах бегущих к ней мужчин подсказывал, что об этом стоит поразмыслить.

Персефона, Нолин и Сикар вышли на широкую тропу, отделявшую квартал целителей от бараков вспомогательных войск. Крики были слышны повсюду, и люди, откинув полы палаток, с настороженным видом выходили наружу. Кто-то надел сапоги и набросил плащ; другие остались закутанными в одеяла. Все всматривались в мрачный рассвет, принесший нежеланные дары.

На границе лагеря Нолин указал на бегущих людей:

– Кто это?

– Тэчлиоры, – ответила Персефона.

Обдумывая, что могло обратить в бегство отряд Тэчлиоров, она увидела, что они не одни. Из-за снежной завесы показались новые люди. Двигаясь широкой, темной колонной, она напоминали призраков, стену теней на равнине.

– Это настоящее отступление, – сказал подошедший сзади Нифрон.

Он говорил тихо, будто обращался не к ним, а разговаривал с пустотой. Казалось, слова выскальзывали изо рта сами по себе.

– Привет, папа! – Нолин улыбнулся и помахал свободной рукой.

– Как думаешь, что происходит? – спросила Персефона.

– Думаю, скоро узнаем, – ответил Нифрон, – но сомневаюсь, что нас ждут хорошие новости.

– Привет, папа! – громче повторил мальчик.

Нифрон посмотрел на сына и нахмурился:

– Ты почему такой маленький?

– Я большой, – возразил ребенок.

– Может, для мышонка, но, если собираешься быть моим сыном, тебе надо вырасти. И поскорее.

– Как?

– Думай большие мысли.

– Ладно, – сказал Нолин, будто прекрасно понял смысл совета.

Возможно, так и было, но в глубине души Персефона ужаснулась этой идее.

К ним, едва дыша, подбежал Эдгер. Лицо его раскраснелось, нос напоминал свеклу с синеватым отливом. На бороде собрался снег, рот окружали кристаллы льда.

– Докладывай, – приказал Нифрон еще до того, как командир Тэчлиоров сделал последние несколько шагов.

Эдгер остановился и несколько секунд выдыхал клубы пара, дав Аткинсу возможность догнать его. Оба так и не сняли зелено-коричневые лохмотья, благодаря которым походили на движущиеся кучи листьев, припорошенные снегом.

– У них есть один, сэр, – выдавил, глотая воздух, Эдгер.

Персефона споткнулась. Не желая обсуждать военные дела в присутствии сына, она повернулась к Сикару:

– Проводи Нолина назад в палатку. Разбуди Джастину и скажи ей накормить мальчика завтраком.

Командир-фрэй ответил злым взглядом и не сдвинулся с места. Обычно Персефона не отдавала приказов фрэям, тем более старшине лагеря. Ему это не понравилось, но сейчас Персефону волновало нечто большее, чем задетая гордость Сикара.

– Ты забыл дорогу к палатке кинига, Сикар? – спросил Нифрон.

– Я не нянька, – ровным, холодным тоном ответил инстарья. – Это…

– Ты – Щит кинига и сына кинига. Выполняй свою работу.

Сикар нахмурился, однако взял мальчика за руку и повел назад по тропе.

– Ты уверен, что у них всего один? – спросил Нифрон Эдгера.

– Мы видели только одного. Этого хватило. Мы возвращались на пост, когда он напал на лагерь на передовой. Вряд ли кто-то еще выжил. – Эдгер обернулся в сторону леса. – Дракон поджег лагерь и лес. Из-за снегопада дыма не видно, но деревья горят. Я решил, что лучше доложить вам, чем вступать в бой.

Персефона наблюдала за снегом, и сейчас ей казалось, что снежинка за снежинкой рушится небо.

Отпустив остаток Тэчлиоров и последовавших за ними людей из леса, Персефона, Нифрон и Эдгер уединились в палатке кинига. Персефона распорядилась подать завтрак, но у нее самой так скрутило живот, что она и помыслить не могла о том, чтобы проглотить хоть один кусок. Нифрон тоже отказался, хотя, скорее всего, по другим причинам. После стольких лет бездейственного противостояния ему наконец было чем заняться. Чем-то, в чем он был особенно хорош.