– Хорошо. Теперь мы все знаем расклад, да поможет нам Феррол. Мак, на собрании Аквилы нам потребуется твоя помощь, дабы убедить Мовиндьюле, что именно он должен убить отца. Думаю, когда мы заверим его, что утрата души ему не грозит, он согласится.
Но тебе следует также остаться с ним после собрания и оценить его решимость. Если тебе покажется, что он не справится, ты должна сразу же поставить меня в известность. У тебя получится?
Макарета улыбнулась, и Имали ощутила укол боли. Макарета – очевидный кандидат на то, чтобы помочь убедить принца. Однажды она уже его соблазнила и сумеет сделать это снова. Судя по всему, Мовиндьюле по-настоящему нравился девушке, и она всегда хотела видеть принца фэйном. Возможно, она даже была влюблена в него. Вполне вероятно, Макарета ожидает, что Мовиндьюле простит ей совершенные преступления, примет ее назад во фрэйское общество и женится на ней. Тогда они будут жить вместе тысячи лет. О таком мечтала юность, искренне полагая, что блаженства можно достичь легко и удержать навечно. Имали мучила совесть, что она не раскрыла Макарете глаза на реальность жизни.
Имали часто задумывалась, не потеряла ли она чего-то, не родив ребенка. Дочь, которая стучала бы в дверь спальни, нарушая ход ее важных мыслей. Теперь у нее их две. Но вместо того, чтобы дарить им любовь, она их использовала. Каждый проведенный вместе день только усугублял ситуацию.
А даже если бы и были, ей все равно пришлось бы выполнить план. На кон поставлена не одна жизнь, не две, не три. Но на каком этапе смерть и предательство возобладают над благородной целью?
Имали снова и снова на все лады повторяла про себя эту мысль, стараясь заглушить крик сердца.
Брин не понимала, что с ними произошло и почему при падении в Бездну сама она приземлилась с такой легкостью. Гиффорд рассказал ей, какой ужас творился с остальными, причем одним было хуже, чем другим. Она искренне сожалела, что не могла оказать помощь, но одновременно радовалась, что не видела этого. Ей было трудно слушать о проломленном черепе и выбитых зубах Тэша, не говоря уже о том, чтобы стать этому свидетелем. По словам Гиффорда, все трое теперь выглядели гораздо лучше, чем когда он их нашел.
Упали только они. Тэш сообщил, что Мойя и Дождь оказались в плену у Феррол. Чудесным образом объявился Тэкчин и освободил Тэша из башни королевы, но во время битвы у моста их пути разошлись. Тэш и Тресса упали, когда он разрушил каменный мост, чтобы не дать Белой королеве завладеть ключом Этона.
Известие о том, что Мойи с ними не было, оказалось и благословением, и проклятием. Брин как никогда нуждалась в их сильной, уверенной предводительнице. Ее, несомненно, беспокоила участь товарищей, оказавшихся в руках Феррол, но все же она надеялась, что им повезло больше, чем свалившимся в Бездну.
Видя, в каком жалком состоянии пребывают ее спутники, она поняла, что взбираться по стенам утесов пока не представляется возможным.
После того как Брин нашла их, отряд еще долго оставался на открытом пространстве. Брин рассчитывала, что Тэш, Гиффорд или даже Тресса предложат какой-нибудь план действий. Будучи самой младшей в отряде – и пришедшей со стороны, – она не думала, что имеет право брать руководство на себя.
Когда никто не выказал желания что-либо предпринять, кроме как сидеть на месте, Брин поинтересовалась, что они предлагают, но ответа не получила. Все разговоры вращались исключительно вокруг того, что им холодно и нужно найти укрытие. Однако решить, в какую сторону идти и когда сдвинуться с места, казалось непреодолимой проблемой. Брин попробовала предложить несколько вариантов действий, но и это ни к чему не привело – к согласию они так и не пришли. Тогда Брин, призвав на помощь свою внутреннюю Мойю и взвалив на себя не свойственную ей роль предводителя, рявкнула на остальных, требуя, чтобы они встали на ноги и пошли хоть куда-нибудь, пообещав при этом, что в скором времени они смогут отдохнуть.
