Вернувшись к середине разбитого моста, она повернула налево и пошла в направлении, которое произвольно обозначила как север. Долго идти по замерзшей равнине ей не пришлось – совсем скоро она добралась до широкого тракта из голого камня. Часть его вела на
Брин пошла на север и вдалеке неожиданно увидела… свет. На таком расстоянии определить, откуда он исходит, было невозможно. Кроме бледного сияния Гиффорда и собственных ярких лучей иных источников света она здесь не видела.
Вот только свет выглядел иначе, нежели белое или голубоватое сияние, исходившее от нее и Гиффорда. Этот имел отчетливый алый оттенок, но не колыхался, подобно огню. В нем не было ни намека на тепло. Зарево, похожее на розоватые рассветные лучи, наверняка было огромным – ведь Брин отделяло от него большое расстояние. Кроме того, стало ясно, что оно движется – приближается к ней. Тогда-то она и услышала тот самый звук. Тот жуткий раскатистый ритм.
На сей раз Брин не стала спрашивать себя, как поступила бы Мойя. Ей было не до того. Она не Мойя, и алый свет напугал ее. Все имевшиеся у нее инстинкты велели уходить, да поскорее. Она развернулась и бросилась прочь.
– Мы сможем выбраться отсюда, – радостно сообщила Брин. – Я нашла колонну, которая ведет к двери в Элисин, и на нее легко забраться. Не думаю, что возникнут какие-либо трудности.
Брин не сомневалась, что новость подействует как лекарство. Услышав, что их бедам пришел конец, они вновь обретут надежду. Их озарят лучи облегчения. Силы хлынут в их тела, как случилось, когда Роан и Тэш сумели восстановиться с помощью любви и успокоения, которыми одарили их Гиффорд и Брин. Они поднимутся, и, удостоверившись, что мерзкое алое зарево ушло назад по дороге, она выведет их, и они начнут взбираться по колонне. Вместе они на многое способны. Брин в этом не сомневалась.
Вот только ее товарищи не засияли и не встали на ноги.
Они смотрели на нее все теми же усталыми глазами.
– Как? – спросил Гиффорд.
Он сидел, обняв Роан, чья голова покоилась у него на груди. Брин опустилась на колени перед ними.
– Говорю же, я нашла колонну, ту, у которой на вершине дверь в Элисин. На нее так легко взобраться…
Гиффорд моргнул. Тэш откинулся назад. Роан открыла рот, но не издала ни звука.
Тресса лишь рассмеялась холодным, горьким смехом.
–
Брин нахмурилась:
– Конечно.
– Брин, – сказал Тэш. – Я вряд ли поднимусь хотя бы на один лестничный пролет.
– Я,
– Но здесь мы на самом деле не устаем. И это выглядит не таким уж трудным. К тому же вспомните: разве
– Может, тебе и легко, – сказала Тресса. Привалившись к стене, она склонила голову набок и напоминала тряпичную куклу, с которой долго играла собака. – Клянусь, я в этом месте вешу тысячу фунтов. Все намного хуже, чем на равнине Килкорт. И кости у меня до сих пор сломаны.
– Но на самом деле ты ничего не
– Честно говоря, не проверяла. Вполне возможно.
– Да ладно тебе! Ты должна попытаться. Вставай. Все вставайте. Пошли. Прямо сейчас! Как только сдвинетесь с места, поймете, как это просто, поверите в себя и обретете силы. Вот увидите, с каждым шагом будет только легче.
– Брин, пойми, дело не в том, что нам хочется тут остаться, – сказал Тэш. – Но ты как будто просишь нас отрастить крылья и взлететь. Мне потребовались все силы, чтобы дотащиться досюда.
– Он прав, – согласилась Роан. – Я тоже выдохлась.
– Ладно. Хорошо. Подождем