«Ты мой сын».
«Я – зло».
«Ты не был рожден таким».
«Но я таким стал».
«Да, и это значит, что в твоих силах измениться».
Силуэт на стене поднял голову.
Это утверждение его озадачило. Ты должна понять, что Турин никогда ни в чем не сомневался. Он всегда был исключительно самоуверен. Я сочла это еще одним добрым знаком.
«Как?» – спросил он у меня.
«Ты разрушил мир, Турин. Почини его. Исправь свои ошибки».
«Я не знаю как».
Еще один добрый знак, решила я.
Свет все заметнее удалялся от красного, переходя к синему.
«Значит, придется научиться».
«Как? У кого? У тебя?»
«Нет, – сказала я. – Я люблю тебя и всегда буду любить, но не могу преподать тебе этот урок. Чтобы узнать, как излечить сердца тех, кого ты ранил, найди учителя – того, кто тебя ненавидит».
«Вряд ли это окажется трудно», – заметил он.
«И сделай так, чтобы он полюбил тебя», – продолжала я.
«Сомневаюсь, что это возможно».
«Время делает возможным все, а у тебя в запасе вечность. Таков дар Элурии и твое проклятье».
Свет стал темно-синим и вновь озарил дерево. Не то могучее древо, которым оно было, но сломанное, увядшее творение, которым стало.
И тогда он замолк. Я видела, что он что-то задумал, и меня это обрадовало. Турин принес в мир несказанное зло, но невозможно отрицать, что если он ставит перед собой цель, то превращается в неодолимую силу. Он избрал неверный путь, но я чувствую, что теперь ноги ведут его в правильном направлении. Если кто и сможет исправить то, что он разрушил, то только он сам.
Силуэт повернулся к дереву спиной и вышел. Закрыв за собой дверь, он запер ее ключом, висевшим на цепочке у него на шее, и зашагал прочь.
– Он когда-нибудь возвращался?
Один раз. Первой его задачей было помочь тем, кому он навредил сильнее всего – детям Феррол.
Комнату вновь озарил алый свет. На стене тени сражались друг с другом. В комнате, где сидела Брин, царила мертвая тишина, но образы были настолько сильными, что ей казалось, будто она слышит крики боли и страха и горький плач. В лесу у реки живые существа убивали друг друга.
Они были в ужасном состоянии. Хотя Феррол ни за что этого не признает, она очень похожа на брата, а ее дети следовали ее примеру. Они сражались друг с другом и едва не истребили самих себя. Тогда появился Турин. Как добрый дядюшка, он собрал лучших из них и повел на запад – сюда, в это место, чтобы они были как можно ближе к Элурии. В качестве покаяния Турин прежде всего отдал детям Феррол самое священное место, которое знал. И, оставшись с ними, научил их жить в мире.
Алые отсветы вновь перешли в синие, а затем в теплые, мирные зеленые блики.
Долго это не продлилось. Мгновение спустя стены опять зарделись.
Но потом пришла война. Дети Дроума схватились с детьми его сестры-близнеца из-за глупой жадности.
Низкорослые тени бились с высокими. Поначалу казалось, что плотные, стройные ряды невысоких силуэтов одолеют остальных. Но положение переменилось. Тени поменьше отступили, преследуемые врагами, которые охотились на них в лесах, в полях и, наконец, в их собственных горных крепостях.
