– Нет, я не боюсь. – А все-таки вопрос показался Сури забавным. Это так же абсурдно и смешно, как спрашивать, все ли с тобой в порядке, после того как ты получил болезненную травму. Но она знала, что Макарета не шутит. – Умереть легко. Это кому угодно по силам, – сказала Сури. – Жить – продолжать существовать, потеряв тех, кого любила, встречать каждый новый день, ощущая тяжесть их отсутствия – вот что трудно. Тебе приходится смотреть на солнце, которое никогда больше не покажется достаточно ярким, слушать музыку, которая больше не кажется веселой. Пища больше не доставляет настоящего удовольствия, а каждое утро ты просыпаешься в разбитом мире, который уже не станет целым. Вопреки всему этому, ты должна находить причины дышать, двигаться. – Сури посмотрела на Макарету. – Ты убивала, я тоже, но это не сравнится с утратой любимых. Вот когда ты действительно теряешь частицу себя. Ты пережила нечто подобное?
Сури замолчала, давая Макарете время на ответ. Та молчала.
– Пройди через такое несколько раз, и я сомневаюсь, что тебе будет дело до того, что случится с
Девушки посидели в тишине. Затем Макарета сказала:
– Солнце садится. Мне пора в Айрентенон. Ты будешь ждать снаружи, на ступеньках, да?
Сури кивнула.
– А ты войдешь внутрь и совершишь убийство.
– Я не хочу этого делать, – словно защищаясь, сказала Макарета. – У меня нет выбора. Наверное, это просто судьба.
– Тебе повезло. – Сури встала и собрала тарелки. – Я до сих пор не уверена, каково мое истинное предназначение, но вряд ли мне придется долго ждать. – Она посмотрела на занавешенное окно. Не было нужды выглядывать на улицу, чтобы догадаться, что солнце уже почти у самого горизонта. У них осталось меньше часа. – Думаю, скоро многое станет ясно. Удачи тебе!
– И тебе, – сказала Макарета. Она поднялась, развернулась на левой пятке и, подойдя к двери, сняла с колышка плащ. – Уверена, все пройдет хорошо. Имали очень умна. Наверняка идеально все спланировала. – С этими словами она вышла.
Сури вымыла посуду и убрала остатки еды. Как бы ни сложился этот вечер, она не собиралась сюда возвращаться и не хотела, чтобы кто-либо счел рхунов ленивыми грязнулями. Затем схватила свой плащ и покинула домик Имали, думая о том, что не разделяет веру Макареты в куратора.
Элан, скорее всего, тоже ее не разделяла.
Сури шла медленным шагом, чтобы перед входом в Айрентенон не столкнуться с толпой фрэев. Имали созвала собрание, где должна была присутствовать Аквила в полном составе, фэйн со своей свитой и одним богам известно кто еще. Сури никто не запрещал подниматься по мраморным ступеням, но она сочла, что глупо делать это у всех на виду. Она собиралась дождаться, когда пройдут фэйн и его телохранители. Наверняка они прибудут последними.
Когда Сури поднималась по широким ступеням, минуя фонтаны и статуи, солнце уже окончательно село. Последние лучи света быстро меркли. Осматривая город с возвышения, Сури увидела перед собой умиротворяющий пейзаж. Холодная, темная зимняя ночь не располагала к прогулкам, поэтому улицы быстро опустели, на площади тоже никого не было. Не считая шарканья ног и тихого перешептывания внутри Айрентенона, повсюду царила свойственная этому времени года тишина.
Сури присела боком на верхнюю ступеньку и свесила ноги. Так она могла хоть как-то следить за тем, что происходит в Айрентеноне. Правда, видела она немного, в основном только тонкую полоску света через приоткрытую дверь. Может, ее оставили открытой для Сури, а может, внутри, где скопилось столько народу, просто стало жарко. Ей удалось различить ряды стульев, занятых фрэями в тяжелых зимних одеждах. Сури понятия не имела, где среди них Макарета, но Имали должна была находиться где-то ближе к центру.
Однако мысль об этом немного пугала ее. Она склонила голову.
Совсем одна она не останется. Сури помнила, что в лесу никто не бывает по-настоящему один. И все же без Туры и Минны все будет иначе.
