Эра смерти. Эра империи полностью

Гиффорд недоуменно посмотрел на Роан и Тэша.

– Не понимаете, да? – Нахмурившись, Тресса покачала головой и перевела взгляд на Роан: – Даже гений не догадалась. Коннигер не виноват в смерти Рэглана, и Персефону он тоже убить не пытался. Мой муж был дурак, которому требовалась помощь, чтобы утром надеть рубаху. Вы даже не представляете, сколько раз этот человек был близок к смерти, потому что глотать как следует не научился. У него не было ни капли амбиций, и строить планы он не умел. Но я устала жить в яме, которую сестра Коннигера называла домом. Я хотела жить в чертоге, хотела получить всю ту роскошь, что хранилась под его крышей. Я желала, чтобы люди считали меня великой и уважали. Поэтому я вышла за Коннигера. Я его не любила, но знала, что с его помощью сумею получить желаемое, и я хотела занять Второй Трон. Если честно, я предпочла бы Первый Трон, но не думала, что это возможно. Знай я тогда…

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Гиффорд.

Тресса изумленно усмехнулась:

– Что, до сих пор неясно? Во всем виноват вовсе не Коннигер, а я. Я убила Рэглана, Холлимана, Хэгнера и Крира. Даже пыталась убить Персефону. Изо всех сил пыталась. Всю грязную работу, разумеется, выполнял Коннигер, но идея была моя. Мне пришлось заставить его. Я ему угрожала, использовала его чувство вины против него же. Ох, сколько часов я провела, растаптывая его мужественность, его храбрость, хотя он с самого начала не был особенно силен. Мужик был дураком, зато с топором управлялся превосходно. Поэтому я его и выбрала. Отличный инструмент, чтобы получить то, чего я хотела.

Все в молчании уставились на нее.

– Я так сильно хотела поставить эту гордячку Персефону на место. Годами строила планы. Придумала, как сделать Коннигера Щитом. Потом, после смерти ее мужа, осталось лишь пригрозить Мэйв, чтобы та объявила Коннигера наследником Рэглана. Конечно, пришлось за собой немного прибрать. Холлиман Хант должен был умереть, потому что слишком много знал. Но я получила свой трон. А потом явились фрэи, и все начало разваливаться. Я убедила мужа убить Персефону. Вручила Коннигеру плащ и отправила его на дело. Но, как выяснилось, убивать он умел так же хорошо, как глотать. Персефона все знала. Я видела это по ее лицу, когда она вернулась. И как она поступила? – Трессу душили слезы, она дрожала, пытаясь сдержать их. – Выдумала сказочку о том, как Коннигер геройски погиб, сражаясь с медведем. На весь двор об этом заявила. Она это сделала, чтобы выгородить меня. Ей никто не поверил, потому что это была явная ложь. Когда люди все поняли и разумно повесили всю вину на меня, Персефона попросила их этого не делать.

Тресса проигрывала битву со слезами: одна выкатилась из глаза и скользнула вниз по щеке.

– Даже после всего, что я натворила, эта стерва… защищала меня. – Она вытерла лицо и нос и кисло скривилась. – Так что, если хотите знать, кого я ненавижу больше всех, если сами не можете разгадать эту маленькую загадку, все на самом деле очень просто. Себя. Я презираю в себе все. Ненавижу себя за то, что была настолько алчной, что отбирала и портила жизни людей. Ненавижу, что на истинную доброту отвечала подозрением и злобой, потому что не могла в нее поверить – потому что я бы никогда не стала никому помогать просто так. Ненавижу, что всегда думала только о себе, а за все свои упорные усилия так ничего и не получила. Так что, сами видите, я никуда не пойду – потому что, в отличие от всех вас, мне здесь самое место. Я это заслужила. Я этого хочу.

Затем Тресса набросилась на Тэша:

– А вот у тебя, безмозглый дурак, у тебя нет никаких оправданий. – В голосе ее появились противные визгливые нотки. – Ну, убили фрэи твою семью – и что? Они много семей поубивали. А если бы их загрызла стая волков? Ты бы всю жизнь посвятил охоте на волков? А если бы они померли от голода или болезни? А если бы твоя мать упала в колодец, или отец провалился бы под тонкий лед, что тогда? Что тогда, Тэш? Люди умирают – люди, будь они прокляты, постоянно умирают! А знаешь, что еще происходит? Восходит солнце. Идет дождь. Опадают листья. Не здесь, конечно, но там, в мире Элан. Случается и хорошее, и ужасное, но это не значит, что надо взять и выбросить свою жизнь. Спроси себя вот о чем, герой: кому сдалась месть, которой ты жаждешь? Уж точно не твоей семье и клану. Они забыли об этом и счастливы в Рэле. Так для кого она на самом деле? Кто попросил бы тебя зря потратить жизнь, отказаться от вечного счастья ради мелочного желания отомстить? Спроси себя, заслуживает ли такой человек подобной жертвы? – Тресса с трудом вздохнула. – По собственному опыту могу сказать: не заслуживает. Потому что я как раз такой человек. Я знаю, что я стерва. Вот почему я даже встать не могу.

В темноте и тишине раздался звук покашливания, громкий, словно гонг. Повернув головы, они увидели тучного, тяжелого мужчину, который, держась за стену, плелся к ним.

– Ивер? – удивленно сказала Роан.

Тэш наблюдал за ней. Он не знал, что именно произошло между ними, но, судя по ее недавним словам, друзьями они не были.