Эра смерти. Эра империи полностью

Гиффорд в изумлении посмотрел на испуганного, оплывшего Ивера и перевел взгляд обратно на Роан.

Она… она… о Элан, она сходит с ума! От пребывания в Бездне Роан теряет рассудок.

Свет Гиффорда померк.

– Брин? Не понимаю.

– Мы обещали. Я обещала. Я сказала Брин, что не перестану пытаться найти выход. Я все думала и думала и пока что пришла к выводу, что дело в Ивере. Всю мою жизнь мысли о нем не давали мне покоя. Я думала, это чувство вины… вины, которую я испытываю, потому что убила его.

– Что? Ты пришла просить у него прощения? – Гиффорд грозно посмотрел на дрожащую кучу плоти, некогда бывшую ужасным человеком.

– Дело не в этом, но именно он держит меня здесь.

Гиффорд фальшиво усмехнулся:

– О, я это исправлю. Я могу очень быстро тебя от него избавить. – Он обнажил меч.

Ивер содрогнулся, подняв для защиты руки, с которых свисала плоть.

– Нет! Не надо! – закричала Роан так громко, что напугала обоих. – Ты по-прежнему не понимаешь!

Гиффорд прекрасно все понимал. Роан сходила с ума, а Ивер еще более способствовал этому. Он с самого начала сломал Роан, а теперь делал это снова.

Гиффорд всегда ненавидел себя за то, что не сумел спасти Роан, когда они жили в Далль-Рэне. Не важно, что он был калекой, не важно, что закон запрещал вмешиваться в то, как хозяева обращались с рабами. Никто на самом деле не знал, что творится в доме Ивера, но Гиффорд чувствовал, что должен был во всем разобраться и что-нибудь предпринять. Теперь Бездна давала ему возможность наверстать упущенное.

– Больше он никогда не причинит тебе зла.

– Дело не в нем, – выдавила Роан. Из ее глаз катились слезы. – Он ничего не делает. Дело во мне – в том, что делаю я.

Он опять вонзил в нее когти!

Гиффорд не понимал, почему Ивер обладал такой властью над Роан и ее матерью. Будь в том доме Мойя, она бы сделала из его головы шляпу. Но Роан и Рианна были робкими. Годы унижений лишили их воли, разрушили их самосознание. А теперь он снова этим занялся. Использовал чувство вины и страха, чтобы…

– Гиффорд, разве ты не видишь? Виновата здесь я.

– Ничего подобного, Роан! Он лишь хочет тебя в этом убедить. Так он управляет тобой. Крадет твое достоинство. Ивер унижает и втаптывает тебя в грязь до тех пор, пока ты не решишь, что сама виновата в побоях и издевательствах. Но это не так! Злодей – он, а не ты. Ты – жертва.

Округлив глаза, Роан кивнула:

– Да! Да! Вот именно!

Хвала Великой Праматери! Я еще могу до нее достучаться.

– Вот в чем дело. Вот в чем проблема. Спасибо, Гиффорд! Ты прав. Я – жертва. И всегда ею была.

Гиффорда поразило, что для нее это стало открытием.

Наверное, даже гении иногда бывают слепы.

– Я должна перестать быть жертвой, – сурово сказала Роан. – Есть лишь один способ этого добиться. Дай мне меч.

Гиффорд все понял и передал ей клинок.

– Он этого заслуживает, Роан. Помни об этом.

Роан встала и обеими руками занесла меч, глядя на Ивера, сжавшегося, как белка в грозу.

– Никто не должен выносить то, что ты все эти годы делал со мной и моей матерью, – дрожащим голосом обратилась она к Иверу. Глянув на Гиффорда, продолжила: – Хотя я замужем за самым замечательным, любящим, заботливым человеком в мире, меня все еще мучают кошмары, потому что я не могу выбраться из-под твоей тени, избавиться от своей боли. Я так давно ненавижу тебя, но мне не приходило в голову, что как раз поэтому я таскаю тебя с собой. Вся моя ненависть связана со страхом, сожалением и стыдом. Все это сплелось в прочный узел, который я никогда не смогла бы распутать. Вот моя тяжкая ноша. Я всегда таскала ее на себе.

Она подошла к Иверу. Тот смотрел на нее темными, сузившимися глазами, которые уже не казались чудовищными. В них читался ужас.

– Роан, я знаю, я… Я знаю, что плохо к тебе относился. Я…

– Ох, как больно, – прошептала она.

Гиффорд сомневался, отдает ли она себе отчет в том, что говорит вслух.

– Великая Праматерь всего сущего, дай мне сил, – взмолилась Роан.

Отбросив меч, она шагнула вперед. Гиффорд увидел, как по щекам у нее вновь покатились слезы.

– То, что я убила тебя, не освободило меня от груза, так что бесполезно еще раз это делать.

Ее свет дрогнул.

– Роан? Что ты делаешь?

– Самое трудное из всего, что когда-либо делала, – едва слышно произнесла она.

– Роан, я… я… – промямлил Ивер.