– Представь себе это место, избавившись от чувства вины. Разве здесь было бы плохо, если бы ты успешно выполнила задание? Если бы вернулась к жизни, прожила еще несколько десятков лет, а потом умерла от старости?
– Этого не произойдет.
Беатрис хмыкнула себе под нос. Она часто так делала, и Мойю это раздражало не меньше, чем всех остальных. Таким способом Маленькая принцесса как бы говорила: «Ха-ха! Мне известно кое-что, чего ты не знаешь, но я тебе не скажу».
– Но если бы сложилось именно так, – настаивала Беатрис. – Разве было бы плохо? Вы с Тэкчином здесь, вдвоем?
– Нет, – ответила Мойя. – Если бы остались только я и Тэкчин, а все остальные выбрались и Персефона смогла выиграть войну… было бы совсем неплохо.
– Тебе стоит об этом помнить.
– Почему?
Беатрис положила миниатюрные руки на зубец, будто собиралась стоя делать зарядку. Опустив голову, она вздохнула:
– Тебя ждут непростые времена. Ты будешь чувствовать себя…
Оторвавшись от камня, она положила сложенные перед собой руки на амбразуру, как на подоконник, и уперлась в них подбородком, словно собиралась спать.
– Как я буду себя чувствовать?
– Не хочу говорить, что ты склонна презирать саму себя, но… ну, так и есть. Чтобы заставить Мойю ненавидеть Мойю, много не надо. Когда это происходит, ты становишься страшной. Ты часто, сама не желая того, ранишь тех, кто тебя окружает. За это ты ненавидишь себя еще сильнее, и все катится по наклонной. Тэкчин не станет тебя осуждать. Он сильный и понимает больше, чем ты думаешь, но появятся другие. Люди, на которых твои слова и поступки окажут сильное воздействие. Она не поймет, пока не будет слишком поздно, и для вас обеих это станет ужасной трагедией.
– Она? О ком мы говорим?
Беатрис улыбнулась.
– Ты пока с ней не знакома и познакомишься только через несколько лет, но она будет очень похожа на тебя, к большому огорчению вас обеих. – Она подняла голову, по-прежнему упираясь подбородком в сложенные руки, и окинула взглядом Нифрэл. – Видишь ли, грядут перемены. Мир станет совсем не таким, как тот, в котором ты родилась, а эта эпоха не так уж сильно отличалась от той, в которую родилась я. В течение стольких поколений ничего не менялось. Но близятся перевороты. Ты и все остальные запустили лавину, которую не остановить, и она изменит ландшафт. Будет столько всего нового… Письменность, промышленность, инженерное дело, торговля, исследования, немыслимые изобретения, королевства и империи.
– Что такое империя?
– Огромное царство, состоящее из множества королевств. – Беатрис нахмурилась. – Катаклизмы, необходимые для ее создания, трудно описать. Я видела будущее, и мне до сих пор трудно понять его. Мир станет совсем другим. Но в сердце своем он останется прежним. С начала мира тянется непрерывная нить. Одна невидимая рука двигает мир вперед, а другая этому препятствует. Мы часть могучей борьбы. В будущем многие назовут это борьбой Добра со Злом, однако, видя, как все будет развиваться, я затрудняюсь сказать, что есть что. Между прочим, в этом еще одна трудность предвидения. Все думают, это легко. Ты видишь, что должно произойти что-то плохое, значит, очевидное решение – остановить это. Но есть последствия. Если сейчас остановить небольшое зло, позже это может привести к более серьезному вреду. Видишь, как все сложно? Но дело не только в этом. Это даже не самое сложное.
– А что самое сложное?
– Когда видишь всю картину целиком, цвета сливаются: добро и зло, свет и тьма, верх и низ. Например, сейчас я не особенно тебе нравлюсь. Тебе неприятно здесь находиться, и у тебя четкие представления о добре и зле, о том, чего ты хочешь и чего не хочешь. Но, когда я увижу тебя в следующий раз, ты будешь другим человеком и станешь лучше понимать мир. Мойя из настоящего и Мойя из будущего о многом бы поспорили. И если такое происходит с одним человеком, представь себе, каково видеть подобные изменения глазами миллионов душ на протяжении тысяч лет. Кто прав, кто не прав? Это зависит не только от того, кто ты, но и от того, где и когда ты живешь. Все постоянно меняется – в том числе ты сама. Ничему нельзя доверять. Это не столько умение, сколько игра в загадки, и сама цель постоянно скрывается, меняется или даже полностью себе противоречит.
Беатрис горько рассмеялась.
– А я всего лишь наблюдатель, – продолжала она. – Ну, в основном. Мне передали мяч, я передала его дальше, но на самом деле не принимаю участие в игре. Я бы с этим не справилась. – Она с удивлением покачала головой. – Впрочем, вот в чем вся суть. Каждый день – это новый шаг, приближающий историю к завершению. Мы всего лишь наблюдатели. И все же каждый из нас должен сыграть свою роль. Мы лишь песчинки, но без нас нет берега, нет места для конечной битвы. Так что мы определенно ступени, по которым будущие поколения поднимутся, чтобы встретиться друг с другом и решить, что есть добро, что есть зло, кто победит, кто проиграет и какова награда.
– Как-то много ты мне рассказываешь, – сказала Мойя. – Обычно ты не такая болтливая.
Беатрис склонила голову набок и улыбнулась:
