До реки Сури добиралась мерным, спокойным шагом. По пути ей никто не встретился. Она путешествовала наедине с Минной, как когда-то в Серповидном лесу. Одно отчасти напоминало другое, но все же многое изменилось. Другой лес, другая Сури, другая Минна. Тогда все было намного труднее. Труднее найти пропитание, труднее согреться. Теперь Сури владела Искусством, и все казалось ей слишком легким. Это ее беспокоило.
Гусеницы постоянно ели и с трудом передвигались, старались избежать участи стать чьей-нибудь добычей. Но бабочки как будто ничем не занимались, словно у них вообще не было дел. Они просто порхали.
Арион хотела, чтобы Сури отправилась в Эстрамнадон и остановила войну. Это спасло бы и людей, и фрэев. Так она и поступила. Во всяком случае, так ей казалось.
В одном Сури не сомневалась: она идет домой. Она так давно хотела вернуться и теперь упорно стремилась попасть туда. Однако она понимала, что это не конец ее путешествия. Бабочка не может снова стать гусеницей. Она должна быть чем-то еще. Но…
На третий день пути рано утром Сури вышла из леса и увидела шпили Авемпарты. Слышался низкий рокот водопада. С берега Нидвальден напоминал ленту черного волнистого стекла, натянутую меж белых берегов. Мимо проплывали крупные обломки льда, отколовшиеся где-то в верховьях реки. Они медленно дрейфовали, затем набирали скорость и, покачиваясь, приближались к обрыву, который в то утро выглядел как стена белого тумана, охваченная пламенем лучей раннего солнца.
Моста через реку не было, и попасть в башню, равно как и из башни на западный берег, не представлялось возможным. Дорога просто упиралась в реку. Навстречу Сури шел высокий, молодой на вид фрэй. Внимательно оглядев девушку, он замер и в изумлении уставился на нее.
– Привет, – сказала она, помахав рукой.
Минна подбежала к Сури и села рядом. Обе невинно улыбнулись.
Фрэй не сводил с нее взгляда. Лицо его выражало смятение и тревогу. Похоже, он не знал, что делать с руками, поэтому стал сжимать и разжимать кулаки.
Сури заранее не думала о том, что будет делать, когда окажется на этом отрезке пути. Она знала, что по всей реке стоят миралииты, а теперь у них к тому же были драконы. Поскольку она сняла ошейник, драконы теперь беспокоили ее сильнее миралиитов – а один из них как раз находился на берегу. Зверь сидел, сложив крылья, опустив голову и закрыв глаза. Все его тело покрывал свежий слой снега. Сури посмотрела на фрэя, продолжавшего пожирать ее взглядом. Видимо, это его дракон.
– Сочувствую, – сказала она. – Кто это был?
Фрэй округлил глаза, затем его взгляд смягчился.
– Подруга.
Сури кивнула.
– Это правда? – спросил он. – Война закончилась? Я слышал зов рога. Джерид сказал, фэйн Лотиан мертв, а Мовиндьюле собирается сразиться с Нифроном за трон и за исход войны.
Сури снова кивнула.
– По-моему, да.
– А когда Мовиндьюле победит Нифрона, ваша сторона действительно перестанет сражаться?
–
Фрэй начал качать головой, и по его щекам потекли слезы. Его взгляд был прикован к дракону.
– Значит, я зря убил ее?
Сури посмотрела на башню. Облака почти полностью скрыли солнце, и она его не видела. В башне было слишком много темных окон и потайных балконов, и он не показывался ей на глаза.
– Я иду домой, – сказала она.
– Почему? – спросила Сури.
– Что «почему»? – спросил фрэй-миралиит.
Сури с улыбкой указала сначала на башню, потом на свою голову.
– Джерид меня ругает. Что такое извра-чтение?
– Да… научу. Тура учила меня. И Арион. Вот что делают бабочки: показывают гусеницам, как летать. – Взглянув на Минну, она прибавила: – И насколько краше станет мир, если в нем будет больше бабочек.
Минна завиляла хвостом.
Сури улыбнулась в ответ, зная, что только Минна способна в полной мере оценить ее мысль. Джериду, судя по всему, надоело с ней разговаривать. Она посмотрела на Минну, терпеливо сидевшую на снегу.
– Минна, тебе не холодно?
Глядя на башню, фрэй с драконом заговорил:
