Мовиндьюле потушил пламя и удовлетворенно ухмыльнулся, когда Нифрон рухнул на землю так же, как некогда Лотиан.
Больше никто не смеялся.
За пределами круга все замерли, прикрыв лица руками. Кто-то из зрителей даже застонал.
Когда Мойя и ее спутники ступили на тонкий, словно лист бумаги, мост, ведущий к башне, зрители затихли.
Мойя обернулась. Роан и Гиффорд ответили ей озадаченными взглядами. Произошло что-то нехорошее. Что-то ужасное.
– Мы опоздали? Куда нам идти, Гиффорд? Что нам делать?
Не владея Искусством, Мойя не умела разговаривать с деревьями, но в этот момент почувствовала, как весь мир настойчиво кричит. Мойя ощутила беспричинный страх, ужас, какого никогда не испытывала. Ее накрыли волны паники, казалось, не имевшей источника.
И в этот момент непонятной тишины она услышала сверху одинокий крик.
Гиффорд вскинул голову:
– Бфин?
Высоко на балконе, обращенном к водопадам, Мойя разглядела два силуэта. Фрэй держал в руке сумку Брин и подталкивал женщину к краю.
Гиффорд не ошибся. Это была Брин.
Трилос прижал ее к перилам.
– Скажи мне, где ключ! Сейчас же!
Она едва стояла на ногах. Ей не за что было ухватиться, кроме самого Трилоса. Внизу она видела лишь ревущий белый туман, колыхавшийся, как слияние множества разъяренных облаков. Утреннее солнце освещало водопады, превращая брызги в искрящиеся драгоценные камни.
К горлу Брин подобрался ком, и она проглотила его, заставив себя расслабиться. Сердце и легкие работали сами по себе, делая то, что от них требовалось, но многое изменилось. Самое страшное в смерти – неизвестность, а для Брин смерть больше не была тайной.
– Давай, – твердым, ровным голосом сказала Брин. Так говорила бы блистательная женщина, которую Брин видела в зеркале Элисина. – Как тебе известно, я там уже побывала. Там не так плохо.
Она вспомнила плоды, приобретавшие вкус всего, чего ей хотелось, и тепло очага Мари. Потом вспомнила Тэша. Он все еще там, в Бездне, одинокий и забытый. Она покинула его, но теперь ее долг выполнен. Она принесла рог и написала книгу. Да ведь и ключа у нее нет. Это сокровище в безопасности в том единственном месте, где Трилос никогда не станет его искать.
Трилос одарил ее гневным взглядом и сурово, болезненно нахмурился. Он тяжело дышал носом, ноздри его опять раздувались. На мгновение мир словно замер. Водопады продолжали бушевать, но как будто тише, а крики толпы совсем затихли, пока они с Трилосом балансировали на грани вечности.
– Ты утратила страх смерти. Ну конечно! Турин все предусмотрел, не так ли?
– Бфин? – послышался снизу голос.
Брин удалось повернуть голову и разглядеть их. По мосту внизу шли Мойя, Роан, Тэкчин, Дождь и Гиффорд.
– Твои друзья? – спросил Трилос. – Тебе все равно, убью ли я
– Нет! Не надо!
– Знаешь, а ведь Турин не единственный, кто умеет видеть будущее. Все эсиры в некоторой степени на это способны. Он отведал плод Элурии и получил не просто бессмертие. Обычно я даже не стараюсь, потому что будущее так быстро меняется, но если я
Трилос бросил сумку Брин на пол, но одну руку по-прежнему держал у нее на горле, всматриваясь в горизонт.
– Ах да! Вот Гиффорд и его жена Роан наслаждаются счастливой жизнью. А это кто? Прекрасный малыш, не искалеченный, как он, и не сломленный, как она. Замечательный, красивый ребенок. – Трилос улыбнулся, будто его что-то развеселило. – Они хотят назвать его в твою честь. Представь. Это мальчик, поэтому возьмут мужской аналог: Бран. Он будет идеальным учеником. Ты научишь его читать и писать, расскажешь ему все, что знаешь. После твоей смерти он создаст религию на основе «Книги Брин». Мир станет лучше благодаря истории, которую ты написала, подвигам, которые совершила, благодаря тому, какой ты человек. Если только…
Голос Трилоса стал тише и наполнился смертельной серьезностью:
– Думаю, я убью
– Пожалуйста, умоляю… – В глазах ее стояли слезы.
– Тебе всего-то нужно рассказать мне, где ключ. Скажи, и я обещаю не причинять вреда ни тебе, ни твоим друзьям. Я не жесток. Не хочу никому делать больно. Я лишь хочу открыть Врата Пайра и освободить тех, кто там заточен. Мне просто нужен ключ. Что скажешь?
Он ждал ответа.
