Поскольку Трессы и Тэша с остальными не было, ключ, вероятно, остался в Пайре.
Остальные были нужны ему только для того, чтобы заставить ее подчиниться. Он не знал, что и они побывали в Пайре. У него не было причин подозревать, что им что-либо известно о ключе. Она – единственная его связь с ключом.
«Турин доверил ключ тебе, – сказала ей Мари, – а он не из доверчивых».
«Ты – единственная, чья роль имеет значение, – говорила Ария. – Разве не понимаешь? Важны не Мойя, и не Тресса, и не кто-то еще».
Брин стиснула зубы, сделала последний вдох и изо всех сил оттолкнулась. Несмотря на всю свою дальновидность, такого Трилос не предвидел. Она упала через перила и полетела вниз. Трилос попытался спасти ее, но успел схватить лишь ее бреконмору. Застежка лопнула.
Брин падала. Влажный туман орошал ее лицо, волосы развевались за спиной. Она не чувствовала страха. Однажды она уже прошла через это и знала, с чем расстается и что ждет ее впереди. Свой долг на лике Элан она выполнила, но на той стороне ее ждали незавершенные дела.
Крошечная фигурка Брин перелетела через перила, перевернулась в воздухе и растворилась в тумане. Она не кричала. Кричали Мойя, Роан и Гиффорд. Тэкчин и Дождь словно онемели. Все пятеро застыли на изящном мосту, в ужасе глядя вверх.
– Не-е-е-е-ет… – застонала Мойя.
Сама не понимая, откуда взялись силы, она бросилась бежать. Несмотря на нечеловеческие усилия, быстро бежать не удавалось. Она еще не добралась до башни, а Тэкчин и Дождь уже обогнали ее с мечами наголо.
Поднявшись по многочисленным лестницам, все трое наконец нашли дверной проем. На балконе Мойя, задыхаясь, в изнеможении рухнула на пол. Больше сил не осталось.
Тэкчин и Дождь подошли к перилам и посмотрели вниз.
– Где фрэй? – спросила Мойя. – Вы не видели, куда он пошел?
– Нет, – ответил Дождь. – А это точно тот самый балкон?
Тэкчин наклонился и что-то поднял.
– Что это? – спросила Мойя. – Ее сумка?
– Нет, это шаль. Бреконмора Брин. – Он огляделся. – Больше здесь ничего нет.
Холод никуда не делся. Внутри все так же ощущалась пустота.
Что-то еще пошло не так. Нифрон не кричал.
Мовиндьюле метнул в него такой сильный огонь, что его хватило бы, чтобы зажарить быка, но инстарья не издал ни звука; хуже того, он шевелился. Он должен был визжать. Лотиан кричал долго. Но Нифрон молчал и не метался в панике, как рассчитывал Мовиндьюле. Воин только катался по земле, пытаясь потушить лохмотья, в которые превратилась его одежда.
Затем Нифрон совершил невозможное. Обнаженный, безволосый, покрытый грязью, он встал и улыбнулся.
Мовиндьюле не терял времени даром. Он призвал еще пламя и ударил Нифрона вторым залпом. На сей раз Нифрон даже не упал. Огонь не причинил ему вреда, лишь высушил грязь, и она стала кусками отваливаться от кожи Нифрона.
Мовиндьюле в ужасе уставился на него. Все тело инстарья покрывали татуировки. Каждый дюйм его кожи усеивали руны Оринфар – даже голову, лишившуюся волос.
В мгновение ока Нифрон оказался перед ним. У него не было ни меча, ни кинжала, ни какого бы то ни было оружия. Оно ему не требовалось. Ему вполне хватало кулаков. Первый удар опрокинул Мовиндьюле на спину. Инстарья ударил Мовиндьюле еще раз. И еще. От резкой боли перед глазами взорвались пятна света. Боль была пронзительной, мучительной. Где-то после пятого или шестого удара в голову Мовиндьюле начал терять сознание.
«Видимо, что-то пошло не так».
Он снова был в Тэлваре, и Арион только что…
«Еще бы, ты швырнула в меня бокал!»
«Представь на его месте нож, дротик или огненный шар. А вместо камней пусть будут людские жизни. Наверно, если бы ты научился сосредоточивать внимание сразу на нескольких предметах одновременно, они бы остались живы».
«Арион! Это же не люди, а камни!»
«Тебе повезло. Или надо было сказать, что повезло им? Теперь подними этих мертвых бедняг и попробуй снова».
Но второй попытки не будет, как не будет и рая для Мовиндьюле.
Нифрон избил тощего мерзавца до полусмерти, превратив его тело в кровавую, бесформенную массу. Он так долго этого хотел. Он хотел бы поступить так же со всеми ними. Он ждал этого годами. И все же он придержал кулаки.
