– Это тоже не вполне верно, слишком упрощенно. Жадность – всего лишь симптом, как высокомерие и тщеславие. Это результат – плоды одного и того же дерева: древа амбиций. В Нифрэл отправляют тех, кто наслаждается вызовами, состязаниями, конфликтами. При жизни мы были вождями – и плохими, и хорошими, – потому что не могли перестать стремиться к величию. Это часть нас. Поэтому здесь, в Нифрэле, у нас есть – как бы сказать – переизбыток желания преуспеть. Его можно перевести в своего рода магию. Ее воздействие напоминает осознанное сновидение.
– Я не знаю, что это, – признался Гиффорд.
– С тобой когда-нибудь бывало, что ты осознавал, что спишь, но при этом не просыпался? Понимал, что это сон и все, что происходит вокруг, существует лишь у тебя в голове?
Гиффорд пожал плечами:
– Не думаю.
– Так вот некоторые из тех, кто это осознает, могут взять все в свои руки. Могут влиять на события, творить магию. Но это не по-настоящему, не Искусство, не навсегда. Это просто сон.
Лицо Гиффорда по-прежнему выражало непонимание.
– Посмотри на это так: если ты достаточно силен, то в Пайре сможешь менять нашу совместную иллюзию. Потому что мир вокруг нас повинуется воле окружающих.
– То есть это значит, что здесь мы можем колдовать? – спросила Брин.
– Вы уже это делаете. На тебе какое-то одеяние с брошью. У тебя длинные волосы, и ты очень симпатичная. У кого-то из вас есть оружие, но оно, как и ваши тела и одежда, осталось в верхнем мире. Все, что у вас есть с собой, как и вы сами, – это воплощение вашей воли, вашего самоощущения. Знаю, это сложно считать магией. В конце концов, вы видите лишь то, что видели всегда. Однако вам еще предстоит понять, что ваши способности распространяются не только на внешность и вещи. То, что я сделала с Орином, показалось вам чем-то мистическим, но эта женщина, – она указала на Роан, – говорит, что разожгла костер.
Гиффорд посмотрел на жену:
– Но это не магия.
Фенелия молча усмехнулась.
– Что я упускаю?
– Вы в другом мире, – сказала фрэя. – Вернее, в том же, но не в царстве живых. Думаете, вы пробирались через настоящий лес? Верите, что там были настоящие деревья? То, что вы видите, это образ, созданный Феррол. Ее творение. Мы существуем внутри ее сна, если угодно.
– Скорее уж, извращенного кошмара, – сказала Мойя.
– У нее и правда необычные вкусы в том, что касается оформления. Но уверяю вас, развести костер здесь так же невозможно, как в чужом сне.
– Но… – начала Роан. На ее лице появилось испуганное выражение, как будто она совершила преступление. – Я не хотела портить ее деревья. Я даже не знала, что они принадлежат ей. Просто поступила так, как поступаю обычно.
Фенелия кивнула.
– В основном так и бывает. Здесь все так работает. Наверное, мы могли бы взлететь, если бы достаточно сильно в это верили. Воля связана с уверенностью в себе. Мы можем делать что-то, если знаем, что можем. Ты знала, что можешь разжечь костер, вот и разожгла. Я уверена в своей способности менять мир, потому что очень часто делала это при жизни, и теперь для меня это нечто естественное. На самом деле, это не Искусство, но результат тот же самый. – Фенелия задержала полный любопытства взгляд на Брин. – А ты… – Ее тихий смех действовал Тэшу на нервы. – Не могу даже представить, чего
Слова фрэи как будто расстроили Брин. Тэш не знал почему.
Дорога продолжала идти под откос, и Тэш понял, что дна долины они все-таки не достигли, хотя подошли уже близко. Он снова увидел бушующее пламя ложного рассвета.
– Вам необходимо понять, что каждое существо состоит из двух частей, – объясняла фрэя. – Живое тело – порождение Элан, и дух – творение Этона. Для того чтобы существовать, телу нужна Элан, и со временем она забирает его себе, освобождая дух. Наши бесплотные души вынуждены жить здесь, глубоко в недрах Элан, в темнице Этона. Сюда не попадает свет, не допускается ничто живое. Здесь существуем только мы, но мы не лишены силы. В конце концов, мы дети Этона. Силу нам дают наша воля, целеустремленность, сила личности и самоощущение.
Они спустились в овраг, будто промытый в холме дождевой водой. Если верить фрэе, все это ненастоящее. Холм и долина – проявления чьего-то воображения, чьего-то кошмара. Тэш внимательно рассматривал землю и камни. Ему они казались вполне настоящими.
– А как насчет Элисина? – спросил он. – Кто попадает туда?
– Думаю, самые лучшие из обоих миров. Те, кто наделены великим талантом, но лишены амбиций. Те, кто никогда не желали славы или почестей, но не бездействовали, если видели, как бедствуют другие. Вы называете их героями. Полагаю, если бы Арион захотела, она могла бы туда войти.
– А Священная Роща? Что нужно сделать, чтобы попасть туда? – спросила Брин.
– Роща не является частью Пайра. Она в мире живых, и туда нельзя попасть. – От взгляда Фенелии Брин стало не по себе, и она отшатнулась. – Почему ты спрашиваешь?
– Просто… я… э…
