– Брин – наша Хранительница Уклада, – вставила Мойя. – Ей все интересно.
Некоторое время Фенелия разглядывала их обеих, но Тэш издалека не мог определить, что выражает ее лицо: любопытство или подозрительность.
– Я видела Рощу лишь мельком, но могу вам сказать, это воистину священное место. Это источник всего живого, однако там обитают лишь двое: Элурия и ее хранитель, единственный, заслуживший право на это, величайший из героев.
Она отвернулась и зашагала быстрее, чем раньше.
К тому времени, как они вышли из леса и оказались в долине, которую Фенелия называла равниной Килкорт, пошел редкий снег. Ледяная крошка, больше похожая на песок, падала косо, будто гонимая ветром, хотя никакого ветра не было. Тэш недоумевал, откуда в этом месте без неба берется снег. Остальные наверняка тоже не знали.
Фенелия в смятении поглядывала вверх.
– Что-то не так? – спросила Мойя, шагая по скапливающимся наносам белых гранул. Она втянула голову в плечи, пытаясь защитить затылок.
Тэш последовал ее примеру. Он чувствовал уколы острых снежинок, жгучую боль от их соприкосновения с кожей, но холодно ему не было. Холод не пробирал до костей, как зимой, но был жестоким и сильным.
– Никогда не видела непогоду в Нифрэле, – сказала Фенелия.
– Ее создает королева, да? – спросила Мойя.
Фенелия натянула капюшон и убрала под него выбившийся золотистый локон.
– Она пытается нас задержать. Ей нужно время, чтобы развернуть войска. Вы прибыли в неудачное – для нее – время. Вам повезло.
– Это не везение, – сказала Тресса, хотя Тэш сомневался, что ее кто-нибудь услышал.
Тресса шла за ним. Ссутулившись, поджав губы, она как будто испытывала непрерывную боль. Эти слова она пробормотала себе под нос, но Тэш и не думал, что она обращалась к кому-то конкретно.
– Феррол делает все, чтобы нас отвлечь, – сказала Фенелия. – Наверное, мы движемся быстрее, чем ей хотелось бы.
Огромные воюющие орды должны были быть где-то впереди, но усилившийся снегопад мешал Тэшу разглядеть их. К тому же он почти ничего не слышал. Только что выпавший снег поглощал даже звук их собственных шагов. Черный сланец, по которому они шли, был испещрен похожими на шрамы трещинами. Эти острые пасти скрывали под собой бездонные пропасти. Через маленькие трещины путники перескакивали. Большие они обходили стороной или использовали череду самодельных мостов. По всей равнине Килкорт встречались хаотично разбросанные переправы. Тут были и крепкие насыпи, достаточно широкие, чтобы по ним прошло целое войско, и продолговатые камни, которые шатались при каждом шаге.
– Если королева управляет всем, – сказала Мойя, – почему она просто… ну, не знаю… не призовет нас к себе в башню или, скажем, не замурует в камне?
– Она управляет отнюдь не всем, – ответила Фенелия. – Да, Феррол – самое сильное существо в Нифрэле, но никто здесь не обладает абсолютной властью. Ее ограничивают расстояние и противоборствующая воля. Здесь довольно весомым определителем силы являются высокомерие и жадность, а в этом мало кто способен соперничать с королем Мидеоном. При жизни этот мерзавец был самым богатым, самым могущественным правителем в мире. Он развязал войну между нашими народами, потому что я отказалась дать ему доступ к дереву, плоды которого даровали вечную жизнь. И не важно, что таких плодов не было и в помине. В погоне за ними он принес в жертву сотни тысяч своих подданных. А делиться бессмертием не собирался. Он лишь хотел получить его сам. Подобное высокомерие дает могущество здесь. Мидеону удалось отвоевать у Феррол значительный кусок земли, ставший его царством, но он все равно не соперник королеве. Возможно, всех нас вкупе недостаточно, чтобы одолеть ее. В конце концов, Феррол – эсира, одна из пяти, третья, рожденная из зубов Этона.
Ноги скользили по снегу, и Тэш чувствовал тяжесть во всем теле. Так же, как и на пути вниз, он обнаружил, что ему труднее передвигаться, чем большинству его спутников. К его изумлению, Брин едва ли не подпрыгивала. Гиффорд оказался менее проворным, однако ни он, ни Дождь явно не испытывали особых трудностей. Роан шла медленно, цепляясь за руку Гиффорда. Тяжелее всех приходилось Трессе. Каждый шаг давался ей с неимоверным трудом.
Возле пирамиды из камней Фенелия объявила привал. Похлопав по ней рукой, она смахнула облако снега.
– Это Эон-Вер, а значит, скоро будет интересно.
– В каком смысле? – спросил Тэш, нагнувшись и пытаясь восстановить воображаемое дыхание.
Фенелия ухмыльнулась, и на ее настороженном лице промелькнула искорка жадного восторга, благодаря чему она, вероятно, и оказалась в этом мрачном царстве.
– Между этим местом и Серыми вратами замка Мидеона есть стратегическая точка с тремя мостами. Феррол ждет, когда мы окажемся там. Вот где она нападет на нас.
– А другим путем пойти нельзя? – спросила Мойя.
