Эра смерти. Эра империи полностью

– У тебя есть дар, ты научился им пользоваться. Не позволяй войне стать частью твоей жизни. Дьюрийцы всегда были воинами, но ты должен это изменить. Обещай, что найдешь себе более достойное занятие, чем убийство.

– Зачем ты это говоришь?

– Обещай мне.

– Но я не понимаю, почему…

– Обещай.

Открыв глаза, Тэш не сразу понял, где он или где был. Реальность, яснее и реальнее той, в которой он оказался, ускользала от него. Он говорил с Рэйтом. Воспоминание. Да, всего лишь воспоминание.

Но почему именно это? Из всего, что я пережил и испытал, почему именно тот странный разговор? Может, потому что я больше никогда не видел Рэйта.

Времени, чтобы это обдумать, у него не оказалось – он был не один.

Тэш лежал на жестком белом полу. Его сковал холод, настоящий мороз – странное, но знакомое ощущение. Он испытал такое лишь однажды – наутро после того, как у него на глазах перебили всю его семью. Тогда Нифрон и его галанты переходили из дома в дом и выволакивали тех, кто, как Тэш, прятался в темноте, надеясь остаться незамеченным. Единственная разница между ним и другими была в том, что он нашел себе более надежное укрытие. Он видел, как эльфы, отыскав нескольких выживших, убили их. Объятые животным ужасом, несчастные кричали, пока меч или копье не заставляли их умолкнуть. Тогда они переставали быть животными, или людьми, или его друзьями. Оставались лишь горы плоти и окровавленной одежды.

Даже после того, как галанты ушли, Тэш, парализованный ужасом, не стал покидать укрытие и лежал в грязи под домом. Когда он проснулся, уже взошло солнце, повсюду пахло дымом, тело сковал чудовищный холод. Ничего подобного он не чувствовал ни до, ни после – до тех пор, пока не очнулся на белом полу в тронном зале королевы Белой башни.

– А ты быстро, – сказала Феррол.

Во всяком случае, Тэш решил, что это она и что обращается она не к нему. В зале были и другие. Тэш не стал оглядываться, да в этом и не было нужды. Он чувствовал, что на него смотрит несколько пар глаз – пять, шесть, может, десять, не целая толпа, конечно, но достаточное число. Друзей среди них не было. Это он тоже чувствовал.

Сверху падал резкий белый свет – с такой силой, что Тэш физически ощущал его. Поднять голову не представлялось возможным. Свет лился прямо на него, обесцвечивая все вокруг и оставляя собравшихся в тени. Он видел ее – по крайней мере, частично. Королева сидела всего в нескольких дюймах от него. На уровне его глаз находилась пара тяжелых сапог с заостренными, словно копья, носками. Длинные, обтянутые черной кожей ноги блестели; а может, это были все еще сапоги. Он не мог понять. Она скрестила ноги и нетерпеливо покачивала той, которую закинула сверху.

– Тебе лучше? – спросила королева. – Может, и нет. – Теперь она обращалась к нему. Он это знал, хотя по-прежнему не видел ее лица. Все, что было выше колен королевы, скрывал болезненный свет. – Твое место здесь. Ты это знаешь – наверняка почувствовал, как только вошел. Та девчонка сбила тебя с толку. Ей здесь не место, однако она тут, значит, всему виной обман и коварство. Позволь мне первой выразить тебе соболезнования. Знаю, трудно принять, что та, кого ты любишь, не отвечает тебе взаимностью.

Тэш решил молчать. Она насмехается над ним, а он слаб и сбит с толку. Лучше не опускать щит и не поднимать голову.

– Она бросила тебя здесь, а сама убежала, спасая свою шкуру. Уверена, это было твое решение, но ведь долго ее уговаривать не пришлось, не так ли? Если бы она действительно любила тебя – так, как любишь ее ты, – она бы осталась. Ты бы ее не бросил, правда? Остался бы, даже если бы она умоляла тебя уйти. А она сбежала. Как думаешь, почему? Мы ведь оба знаем ответ. Причина может быть только одна.

Как и свет, ее голос причинял ему физическую боль. Слова, сыпавшиеся сверху, из непроницаемого сияния, жгли, словно ледяные иглы.

– Хэвар, воин Мари, оказал сопротивление бесчисленным уберрэнам, выступившим из Эреба. Он был один на поле перед золотыми вратами. Когда все прочие бежали, он остался, не желая покидать смертельно раненного пса, которого уже нельзя было спасти. Мы умоляли его отступить, продолжать бороться вместе с нами, однако он остался. И погиб. Великий Хэвар пожертвовал жизнью, потому что любил этого глупого пса. Потому что любил его.

Луч света сдвинулся. До слуха Тэша донесся звук какого-то движения, и королева снова заговорила. Теперь ее голос был ближе.