Эра смерти. Эра империи полностью

Роан испуганно посмотрела на Гиффорда и медленно шагнула вперед.

– Начнем с тебя, ладно? – сказал Альберих. – Нельзя же, чтобы мою рхунскую копию проткнули каким-нибудь жалким бронзовым копьем, верно? Так, а теперь вытяни руки в стороны, как будто ты птица в полете, и стой смирно.

– Доспехи? – спросил Гиффорд у Беатрис. – Я… Кажется, я не понимаю. Разве… Ну, то есть все это ведь не по-настоящему, да? Ведь даже наш внешний вид – плод воображения. Зачем нужны ненастоящие доспехи?

– Ненастоящие? – вскричал Альберих.

Поднявшись, он снова скрылся в темноте. Послышался лязг металла, и на сей раз он вернулся, размахивая гигантским мечом, мерцавшим синеватым светом.

Роан ахнула при виде клинка.

Заметив разъяренное лицо гнома, Гиффорд был вынужден обнажить свой меч. Мойя сделала шаг назад и натянула тетиву Одри, но гном то ли не видел, то ли не боялся ее. Он не сводил глаз с Гиффорда и его меча.

– Ха! – закричал Альберих Берлинг. – Теперь видишь!

– Нет… если честно, нет. То есть… я вижу, что вы вот-вот броситесь на меня с мечом, – сказал Гиффорд, сжав собственный меч обеими руками.

Берлинг со вздохом покачал головой и хмуро глянул на Беатрис.

– Они как будто только что прибыли.

– Так и есть, – ответила Беатрис.

– Ох! – Берлинг, похоже, о чем-то задумался, потом нахмурился и, снова повернувшись к Гиффорду, взмахнул светящимся клинком. Гиффорд отступил. – Почему ты испугался моего малюсенького меча, парень?

– Малюсенького? – возмутился Гиффорд. – Уж маленьким его никак не назовешь.

– Ба! Говоришь, это ничего. Говоришь, его не существует. Воображаемый, да? Ненастоящий? Так чего ж ты испугался воображаемого клинка?

– Я… я не знаю.

– Думаю, ты много чего не знаешь. – Альберих положил меч на стол и снова принялся снимать мерку с Роан. Та не сдвинулась ни на дюйм. – Здесь все – эшим.

– Все… что все? – спросил Гиффорд. – Эшим? Что такое эшим?

– Эшим – это эшим, – сказал Альберих, хлопнув себя по груди. – Что, у вас в рхунском нет такого слова?

Все покачали головой.

Альберих ощерился.

– Значит, дурной у вас язык. Эшим – это… это сердце, это осознание, это вера.

– Уверенность? – предложила Мойя. Она все еще держала тетиву Одри натянутой, но не создала стрелу.

Альберих пожал плечами:

– Вроде того, но сильнее. Скорее то, что идет отсюда. – Он снова стукнул себя по груди. – Ясно?

Брин кивнула вместе с остальными, но, если честно, до конца не поняла.

– Ты обнажил меч, потому что он придал тебе больше эшим: с ним ты почувствовал себя сильнее, спокойнее, храбрее, так? Доспехи, которые я выкую, будут полезнее меча. Мои доспехи укрепят вашу эшим и сделают вас сильнее.

– То есть доспехи не из металла, а из уверенности? – спросил Гиффорд.

– Они помогут усилить вашу волю, – сказала Беатрис. – И тогда другим будет труднее управлять вами.

– Кажется, я понял, – сказал Гиффорд, собираясь убрать меч в ножны.

– Стой, стой, стой! – Альберих вытянул руку, сжимая и разжимая пальцы. – Дай-ка взглянуть на эту штуку.

Гиффорд помедлил.

– Отдай ему меч! – одними губами прошептала Беатрис, а Мойя кивнула.

Он вручил меч гному.

Альберих поднес его к свету, постучал по клинку костяшками пальцев, потом лизнул и пожевал губами, оценивая вкус.

– Он создан из твоей эшим, но сотворил его не ты. Это воспоминание. Ты пользовался им при жизни. Откуда взялся оригинал?

Гиффорд бросил взгляд на Роан:

– Она его сделала.

– Роан, – произнес Альберих, внимательно приглядываясь к девушке.

Роан по-прежнему стояла, вытянув руки, но уже начала уставать.

– Она называет это «сталь», – сказал Гиффорд.

Альберих с подозрением глянул на Беатрис. Принцесса хладнокровно выдержала его взгляд. Восторженное уважение, которое она выказывала по отношению к эсту Берлингу, исчезло, и лицо ее превратилось в неприступную стену. Несколько неловких минут они напряженно смотрели друг на друга, пока Альберих наконец со всей силы не ударил лезвием меча по столу. От неожиданности путники вздрогнули. Роан надоело стоять, раскинув руки, и она отошла назад к Гиффорду, который обнял ее.

– Оригинал произвел на тебя сильное впечатление, – сказал Альберих, глядя на клинок. – Видно, хороший был металл. – Он обратился к Роан: – Хорошая… сталь, Роан. – И рассмеялся немного безумным смехом. – Ха-ха! Она и правда я! – Он вернул меч Гиффорду. – И для вас, для всех вас, я выкую самые лучшие доспехи. Да, самые лучшие.