Сильнейший порыв ветра ударил Эрагону в лицо, под ним даже земля задрожала. Он чуть согнул ноги в коленях, чтобы сохранить равновесие. А Сапфира, сложив крылья и плоско уложив их на спину, сказала:
«Я могу все это делать и очень тихо, украдкой, если захочу. – И она, склонив голову набок, лихо подмигнула Эрагону, виляя кончиком хвоста. – Но сегодня я ничего не хочу делать украдкой! Сегодня я – дракон, а не перепуганный голубь, очень старающийся, чтобы его не заметил охотящийся ястреб».
«А когда ты бываешь не драконом?» – спросил Эрагон, бегом бросаясь к ней.
Легкий, как перышко, он взлетел по согнутой левой лапе ей на плечо и уселся на привычное место в ямку у основания шеи. Устроившись, он обеими руками обхватил ее за теплую шею, чувствуя, как поднимаются и опадают при дыхании ее мощные мышцы. Он снова улыбнулся, чувствуя глубочайшее удовлетворение.
«Здесь вот я и должен быть, с тобой», – сказал он ей, и ноги его задрожали, когда Сапфира загудела и запела, выражая этим свое удовольствие и словно исполняя странную негромкую мелодию, которой он, впрочем, не знал.
– Приветствую тебя, Сапфира, – сказала Арья и сложным жестом поднесла руку к груди в почтительном эльфийском приветствии.
Низко присев и вытянув свою длинную шею, Сапфира слегка коснулась лба Арьи своей длинной мордой, как сделала это некогда в Фартхен Дуре, благословляя Эльву, и сказала мысленно:
«Привет тебе, алфа-кона. Добро пожаловать, и пусть ветер вздымает твои крылья. – Она говорила с Арьей тем же ласковым и нежным тоном, который до сих пор приберегала исключительно для Эрагона, словно теперь считала и Арью членом их маленькой семьи, вполне заслуживающим той же любви и близости, какие существовали между нею и Эрагоном. Ее поведение несколько удивило Эрагона, но после первоначальной вспышки ревности он вполне его одобрил. А Сапфира между тем продолжала: – Я благодарна тебе за то, что ты помогла Эрагону вернуться невредимым. Если бы он попал в плен, я просто не знаю, что бы тогда сделала!»
– Твоя благодарность очень много для меня значит, – сказала Арья и поклонилась. – Что же касается того, что ты сделала бы, если бы Гальбаторикс схватил Эрагона, то тут все ясно: Эрагона ты, конечно же, спасла бы, а я бы, конечно же, отправилась вместе с тобой даже в Урубаен.
«Да, мне нравится думать, что я непременно спасла бы тебя, Эрагон, – сказала Сапфира, изгибая шею и любовно на него глядя, – но меня беспокоит то, что я бы сдалась Империи в плен, чтобы спасти тебя, даже не думая о том, каковы будут последствия этого для всей Алагейзии. – Тут она покачала своей огромной головой и в волнении принялась скрести землю когтями. – Ах, все это бессмысленные рассуждения! Ты здесь, ты в безопасности, и именно так все и должно быть. И нечего зря тратить время на жалобы и печалиться из-за тех несчастий, которые только могли бы случиться. Это способно отравить то великое счастье, которое мы обрели…»
В этот момент патруль наконец-то галопом подлетел к ним и, остановившись ярдах в тридцати – ближе не давали подъехать весьма нервно воспринимавшие близость Сапфиры кони, – попросил разрешения сопроводить всю троицу прямиком к Насуаде. Один из прибывших спешился и отдал своего жеребца Арье, а затем они весьма чинно все вместе направились к морю раскинувшихся перед ними палаток. Скорость движения задавала Сапфира; точнее, она попросту лениво ползла, что позволяло им с Эрагоном насладиться обществом друг друга, прежде чем они вновь погрузятся в шум и хаос, которые наверняка встретят их, как только они войдут в лагерь.
Эрагон спросил о Роране и Катрине и поинтересовался у Сапфиры:
«Ты что, слишком много огненной травы ела? Твое дыхание кажется мне более мощным, чем обычно».
«Ну, в общем, съела я ее достаточно. А ты заметил это только потому, что тебя слишком долго не было. У меня именно такое дыхание, какое и должно быть у дракона. Кстати, спасибо еще, что ты не вздумал отпускать на этот счет всякие язвительные замечания, не то быстро полетел бы у меня вверх тормашками. Да и чем, собственно, вам-то, людям, хвастаться? Вы существа в целом довольно грязные и вонючие. Единственные дикие твари, которые так же сильно воняют, как люди, это козлы или еще медведи во время зимней спячки. В сравнении с вами запах драконов – это дивные духи, столь же приятные, как аромат цветущего горного луга».
