За игрой я попытался выведать у Рогова все, что он знал об артах. Знал он немного. Практически ничего. Военных сталкеров интересовали собиратели бирюлек, а не сами бирюльки. Если сержанту и попадались искатели с хабаром, то камни Рогов выкидывал в озеро. Не могу назвать сержанта идиотом. Арты все излучают радиацию, от которой человек может заболеть тем же раком. Возможно, в этом свихнувшемся мире именно Рогов поступает правильно, не пускает дрянь за пределы мертвой земли. Есть еще люди, которым человечество дороже себя.
— А вот вам и мат, — Рогов радовался, как ребенок.
Я крякнул, встал.
— Пройдусь до западных ворот. Ты оставайся тут.
— Есть, трщ стрший лейтенант! А по возвращению, может, того, еще партейку?
Я вздохнул. Не люблю проигрывать, но чем еще скрасить ночное деужурство?
— Договорились.
Здания базы ночью оживали. Представлялись мудрыми старыми великанами, печально вздыхающими по былым временам. Когда-то тут сновали интеллигентные люди, ни разу не державшие в руках оружие. Они с энтузиазмом отдавали себя науке, прогрессу. Тут они жили, работали, создавали семьи, любили, расставались, растили детей, спорили с коллегами, пели песни под гитару, праздновали Новый Год. Молодые, почтенного возраста, веселые и серьезные, разные и в то же время одно целое. Их было не так много, ведь НИИ построили уже в девяностых. Ученые-биологи изучали воздействие радиации на флору и фауну, надеялись вернуть зону отчуждения в хозяйственный оборот. Неподалеку еще сохранились фермы, теплицы. Экспериментальный скот охраняли собаки. Потом их бросили. Проект закрыли, а друзей человечества предоставили самим себе.
— Чертовы псы! Воют и воют, воют и воют, — сорвался Прозоров, полногубый смуглый караульный.
— Рядовой Прозоров, отставить панику! — скомандовал я и подошел к баррикаде из мешков с песком. — Если так нервничать по каждому шороху, то через месяц тебя отвезут в психушку. Никто не пробегал?
— Если б пробегал, мы бы накормили его свинцом, товарищ старший лейтенант, — добродушно промолвил рядовой Бабич, солдат с ребячливым лицом. Как не увижу, всегда улыбается, — удивительное дело в Зоне.
— А что за выстрелы были у вас? — поинтересовался Войнович, полнощекий ефрейтор, эдакий деревенский детина кровь с молоком.
— Комаров стреляли, — пугать ребят не хотелось.
Солдаты тихо посмеялись. О воротах забыли. Собственно, ворот не было ни на одном из постов. С первого еще в девяностые сняли — утащили на металлолом, второй охранял огромную брешь в заборе. Не доставало, считай, целой плиты.
Все караульные смотрели на меня. Смертельная оплошность. Пришлось все-таки напугать.
— Враг! — крикнул я и ткнул пальцем парням за спины.
Солдаты враз обернулись, взяли тьму на прицел. Я лукаво усмехнулся, бросил наставительное «так-то» и пошел назад, в караулку.
— Вот демон, наебал, — сказал Прозоров беззлобно.
— Правильно, нечего расслабляться, — отозвался Бабич.
Наряд мне подобрали хороший. Ребята боевые. Других в военсталах и не держат.
Капитан Седов — мужик серьёзный, шутить не любит и никогда не улыбается. Вид у него внушительный: высокий, поджарый, прямо давит на тебя силой и уверенностью. Взгляд серых глаз либо строг, холоден, либо оценивающий, задумчивый. Сейчас я на себе испытывал второй.
Седов потер гладко выбритый подбородок, сухо бросил:
— Да и черт с ним.
Я округлил глаза.
— Товарищ капитан, нельзя же вот так отпускать нарушителя.
— Почему? Его Зона съест. Если нет, то на каком-нибудь кордоне попадется, когда с хабаром будет возвращаться. Я рисковать людьми по пустякам не собираюсь.
— Товарищ капитан, разве задача нашего подразделения не отлов нелегалов?
Седов хмыкнул.
— Зеленый ты еще, старлей. Пойми, тут тебе не кавказские леса. Мы, как саперы: ошибаемся один раз. К нам сводка об этом твоем нарушителе поступала? Нет. Ты его видел когда?
Я напряг память.
— Во втором часу, кажется, товарищ капитан.
— Во-от, — Седов взял со стола пачку сигарет и закурил. — А сейчас у нас восемь утра. Скорость человека в среднем пять километров в час. То бишь сейчас твой молодчик может у Монолита на коленях стоять.
Я вздрогнул.
— Товарищ капитан, а что вы знаете о Монолите?
Седов отмахнулся, откинулся на спинку кресла, повернул его ко мне боком и выпустил к потолку струю дыма.
— Сказки это, старлей. Не загружай голову. Я лишь хотел сказать, что сталкер твой сейчас может быть где угодно. Целесообразно нам пускаться в погоню?
— Я — неплохой следопыт.
— Ишь ты, какой упертый! Забудь, говорю. Лишний геморрой. Темно было. Сам говоришь, что сталкер ускользнул быстро, а потом болотник напал. Может, его и видел, а не человека.
Я вздохнул. План провалился. На кордон что ли попроситься? Только внутренний, на последний заградпост. Буду со сталкеров дань собирать.
— Свободен, старлей.
— И молодец, что не погнался за сталкером, — услышал я уже в дверях, — я — не Бурнов, а Зона — не место для инициативы.
Властный мужик. Любит держать все под контролем. С таким-то чертом на шее не насобирать мне артефактов, хоть в Клондайке засядь.
